«Сегодня» продолжает спецпроект «Как устроена израильская политика». В каждом выпуске мы объясняем, как работает политическая система Израиля и подробно рассказываем о партиях — кто они, откуда появились, во что верят и как менялись со временем.
Мы уже разбирали, кто такие левые и правые, и объясняли, как устроены Кнессет и министерства. Подробно изучили историю «Аводы» — движения, стоявшего у истоков государства и построившего его первые институты, — и ее главного исторического противника, «Ликуд». Отдельно говорили о партии «Наш дом Израиль», которая заняла свою нишу благодаря русскоязычному электорату, и о политическом центре в лице Яира Лапида и Бени Ганца.
Теперь поговорим о партиях, которые стоят особняком в израильской политике. Они не определяют себя ни как правые, ни как левые в классическом смысле, но их влияние на коалиции и повседневную жизнь огромно. Речь об ультраортодоксальных партиях — ШАС и «Яадут ха-Тора». Эти силы представляют религиозные общины, где Тора и традиции важнее всего, а политика — инструмент защиты их образа жизни.
Как все начиналось: харедим и сионизм
История ультраортодоксальных партий уходит корнями в конец XIX века, когда сионистское движение только набирало силу. Большинство религиозных евреев того времени относились к идее создания еврейского государства скептически или даже враждебно. Для них возрождение Израиля должно было произойти не через человеческие усилия, а по воле Бога — с приходом Мессии. Сионизм, особенно в его светской форме, казался им отступлением от веры.
В 1912 году в городе Катовице (сегодня это территория Польши, тогда — Прусская империя) была создана организация «Агудат Исраэль» — международное объединение ультраортодоксальных евреев, харедим. Она должна была представлять интересы религиозных общин и защищать их традиционный уклад.
Изначально «Агудат Исраэль» занимала резко антисионистскую позицию, считая светский сионизм угрозой религиозной жизни. Однако в 1930-е годы, на фоне роста антисемитизма в Европе, руководство организации стало идти на осторожные компромиссы с сионистским движением — прежде всего ради спасения еврейского населения.
После создания государства Израиль в 1948 году ультраортодоксы оказались перед выбором: игнорировать новое государство или участвовать в его политике, чтобы защитить свои ценности. Большинство выбрало второе.
Но были и те, кто пошел другим путем. Кто они — читайте в материале: «Нетурей карта: евреи, которые не признают государство Израиль»
«Агудат Исраэль» вошла в Кнессет уже на первых выборах 1949 года, получив несколько мандатов. Партия не ставила целью управление страной, а фокусировалась на конкретных вопросах: сохранение шаббата, кашрута, религиозного образования и освобождение от армии для студентов иешив (религиозных семинарий).
В те годы харедим были преимущественно ашкеназами — евреями европейского происхождения. Сефарды (выходцы из стран Ближнего Востока и Северной Африки) стали в массовом порядке приезжать в Израиль позже, в 1950–60-е. Они часто чувствовали себя маргинализированными в религиозных структурах, где доминировала ашкеназская элита. Это создало почву для раскола и появления новых сил.
Сегодня ультраортодоксальный сектор в Израиле разделен на две основные партии: «Яадут ха-Тора» (для ашкеназов) и ШАС (для сефардов). Хотя они часто действуют в унисон, их история и акценты различаются.
«Яадут ха-Тора»
Блок «Яадут ха-Тора» («Объединенный иудаизм Торы») появился в 1992 году, когда две ультраортодоксальные партии — литовская «Дегель ха-Тора» и хасидская «Агудат Исраэль» — решили объединиться и идти на выборы общим списком. С тех пор они формально выступают вместе, хотя внутри союза нередко возникают разногласия. Это неудивительно: литваки и хасиды представляют две разные религиозные традиции.
Литваки — последователи так называемого «литовского» направления иудаизма, исторически сформировавшегося в Литве, Беларуси и части Польши.
Главные особенности:
- главный акцент — на учебе, глубокое изучение религиозных текстов;
- рациональный подход: меньше мистики, больше логики и интеллектуальной дисциплины;
- центр жизни — иешива;
- нет культа одного духовного лидера для каждой общины; есть крупные раввины-авторитеты, но без личных «династий»;
- стиль жизни более сдержанный и строгий.
Политически их представляет партия «Дегель ха-Тора».
Хасидизм возник в XVIII веке в Восточной Европе как духовное движение, которое делало упор на эмоциональную связь с Богом.
Главные особенности:
- больше мистики и духовного переживания;
- важны радость, молитва, пение, чувство близости к Всевышнему;
- очень сильная роль духовного лидера — ребе; вокруг него строится жизнь общины;
- династии: у каждой хасидской группы свой ребе и своя линия преемственности;
- более выраженные традиции в одежде, обычаях, праздниках;
- более замкнутые и плотные общины.
Политически их представляет «Агудат Исраэль».
Так зачем же они объединились?
Исключительно для того, чтобы преодолеть электоральный барьер. В 1992 году его как раз повысили, и стало ясно, что по отдельности партиям будет сложнее пройти в Кнессет. Поэтому им пришлось на время отложить часть внутренних споров и объединиться в общий список. Уже на первых выборах в таком формате «Яадут ха-Тора» сумела преодолеть барьер и получить четыре мандата.
Лидеры партии
Сегодня «Яадут ха-Тора» возглавляет Ицхак Гольдкнопф («Агудат Исраэль», хасидское крыло). Ранее одним из ключевых лидеров был Моше Гафни («Дегель ха-Тора», литовское направление). Фактически это два центра внутри одного блока.
И это еще не все деление
Помимо того, что «Яадут ха-Тора» делится на две совершенно разные партии, хасидская «Агудат Исраэль» — не единая партия в привычном смысле, а союз нескольких крупных хасидских дворов: гурских, вижницких, белзских и других. У каждой общины — свой духовный лидер, свой круг последователей и свои интересы.
Почему это важно?
Потому что по самым чувствительным вопросам — коалиции, бюджету, законам, связанным с религией и образованием — депутаты из «Яадут ха-Тора» советуются со своими раввинами. Фактически у каждого влиятельного духовного лидера есть свое политическое представительство, и во время коалиционных переговоров премьер-министру часто приходится учитывать позиции сразу нескольких таких центров влияния.
Например, Ицхак Гольдкнопф ориентируется на позицию гурского ребе, тогда как Моше Гафни — на литовское раввинское руководство. И эти позиции не всегда совпадают.
ШАС
Если «Яадут ха-Тора» — это в значительной степени Европа, то ШАС — это Ближний Восток и Северная Африка. Выходцы из Марокко, Ирака, Туниса, Йемена приехали в Израиль в 1950-е годы и столкнулись с высокомерием ашкеназской элиты. Долгие годы сефарды чувствовали себя людьми второго сорта — и социально, и культурно.
На этом чувстве несправедливости в свое время грамотно сыграл Менахем Бегин. На выборах 1977 года произошло то, что долго казалось невозможным: «Ликуд» победил и впервые привел правый лагерь к власти. Бегин сумел завоевать симпатии сефардских избирателей, которые ощущали себя оттесненными на обочину, и дал им чувство политического достоинства и представительства.
Спустя несколько лет на этой же социальной базе возникло уже религиозное политическое движение. Духовный лидер сефардов, бывший главный раввин Израиля Овадия Йосеф при поддержке раввина Элазара Шаха (стремившегося в том числе ослабить влияние хасидов) в 1984 году создал собственную партию. Это был настоящий бунт сефардов против ашкеназского религиозного истеблишмента.
Название ШАС — это аббревиатура от «Шомрей Тора Сфарадим» («Стражи Торы сефардов»). Но это еще и отсылка к «Шиша Сдарим» — шести разделам Мишны, которые в религиозной среде называют просто «Шас».
Овадия Йосеф возглавлял Совет мудрецов Торы (вплоть до своей смерти в 2013 году), который осуществляет духовное руководство движением (а также определяет, как голосовать депутатам), а бессменным политическим лидером партии стал Арье Дери.
Скандалы вокруг партии
Репутацию ШАС не раз подтачивали громкие уголовные дела, в которых фигурировали ее представители. В разное время под следствием оказывались Яир Леви, Рафаэль Пинхаси, бывший министр социального обеспечения Шломо Бен-Изри. Но главным ударом по имиджу партии стали дела, связанные с Арье Дери.
Еще в 1999 году суд признал его виновным во взяточничестве, подлоге и злоупотреблении доверием, приговорив к трем годам тюрьмы. Спустя годы последовали новые расследования, и в 2021 году Дери заключил сделку с прокуратурой: он признал вину в налоговых правонарушениях, тогда как по другим пунктам обвинения дело было закрыто.
За что борются ультраортодоксальные партии?
У харедим в Кнессете в целом одна ключевая задача — сохранить свой образ жизни. Особенно это заметно у представителей «Яадут ха-Тора». Отсюда и набор требований, который почти не меняется десятилетиями:
- Деньги на религиозное образование и иешивы, причем с минимальным вмешательством государства в учебные программы.
- Сохранение религиозного контроля над браком, разводом и частью вопросов личного статуса.
- Шаббат в публичном пространстве: ограничения на транспорт, торговлю, муниципальные решения.
- Военная служба: сохранение особого статуса для учащихся иешив, то есть освобождения или отсрочки. Именно этот пункт регулярно взрывает коалиции и раскалывает общество. Это главная война, которую ультраортодоксы ведут с момента создания государства.
В 1948 году Давид Бен-Гурион освободил от службы 400 студентов иешив. Он думал, что их будет 400, ну, может, 800. Сегодня это 80–100 тысяч мужчин призывного возраста, которые учатся в колелях (религиозное учебное заведение для женатых мужчин, где они продолжают изучать священные тексты после иешивы) и не работают. Им платят стипендии, их семьи получают пособия, но в армии они, за редкими исключениями, не служат.
В 2002 году приняли «Закон Таля», согласно которому харедим получали отсрочку до 22 лет, затем могли выбрать армию или год «альтернативной службы». В 2012 году Верховный суд отменил закон как неконституционный. С тех пор Израиль живет в юридическом вакууме: закон требует призыва, политика его блокирует.
Подробнее читайте тут: «Закон о призыве: в чем причина коалиционного кризиса и куда мы идем?»
Для ультраортодоксов служба — это крушение мира. Если 18-летний парень из Бней-Брака попадает в казарму, где девушки-солдатки раздают оружие, где нет времени на утренний урок Талмуда, где начальник — светский атеист, — он перестает быть хареди. Община теряет его навсегда. Поэтому раввины говорят, что призыв — это «римские указы», направленные на уничтожение иудаизма.
ШАС в этом плане более прагматичны. Формально партия также выступает против массового призыва учащихся иешив, но внутри ее электората отношение к армии сложнее. Для сефардского общества важен социальный фактор: многие избиратели работают, взаимодействуют со светским миром, а часть политиков и активистов партии в прошлом сами служили. Поэтому позиция ШАС обычно менее категорична, чем у ашкеназского ультраортодоксального лагеря.
ШАС во многом завязана на социальной повестке. Именно это долгие годы помогает партии удерживать и даже наращивать свое представительство в Кнессете. Основа ее популярности — не только религиозная позиция, но и развитая система помощи своим избирателям.
Партия создала вокруг себя целую инфраструктуру образовательных и социальных проектов. Самый известный из них — сеть «Эль-Мааян», которая сопровождает детей с самого раннего возраста: от детских садов до школ. Вокруг этой сети сформирована широкая система социальной помощи: недорогие летние и праздничные лагеря, раздача обедов нуждающимся, уроки Торы, консультации по семейным вопросам, помощь в организации религиозной жизни.
Поэтому партия привлекает не только строгих харедим, но и традиционных (масортим) евреев восточного происхождения, голосующих за нее из чувства культурной общности и надежды на социальную поддержку.
В чем успех ультрарелигиозных партий?
Пропорциональная система и роль «малых» партий
Израильская избирательная система с низким барьером (3,25%) и пропорциональным представительством делает маленькие партии ключевыми. Ни «Ликуд», ни центристские или левые блоки почти никогда не набирают 61 мандат самостоятельно. Без поддержки харедим коалицию сформировать крайне сложно.
С 1980-х годов ультраортодоксальные партии входили почти во все правительства — и левые (при Рабине, Пересе), и правые (при Нетаниягу). Их гибкость в вопросах внешней политики (территории, Осло, безопасность) позволяет им торговаться за внутренние интересы: бюджеты на иешивы, пособия на детей, освобождение от армии, законы о шаббате и гиюре.
Дисциплина
Избирательный блок харедим крайне дисциплинирован. Явка на выборах в их общинах близка к 90–95%, а голосование зачастую проходит по указаниям раввинов. В результате, составляя примерно 14% населения страны, они стабильно получают 15–20 мандатов — больше, чем многие светские партии с более широкой, но менее организованной поддержкой.
Преемственность
Они не теряют избирателей. У всех светских партий есть одна больная тема — старение и размывание электората. У харедим — абсолютная лояльность из поколения в поколение. Ребенок, родившийся в Бней-Браке, с вероятностью 95% проголосует за ту же партию, что и его отец, дед и прадед. Политическая идентичность здесь формируется внутри общины и воспринимается как часть религиозной жизни.
Демография
Наконец, харедим — самая быстрорастущая группа в Израиле. Высокая рождаемость (в среднем 6–7 детей на семью против примерно 2–3 в светском секторе), ранние браки и низкий уровень ассимиляции приводят к тому, что их доля населения удваивается примерно каждые 20–25 лет. В 1980-х харедим составляли около 4–5%, сегодня — около 14%, а к 2050–2060 годам прогнозируется 25–35%.