23 июля 1979 года духовный лидер Ирана аятолла Рухолла Хомейни потребовал убрать музыку из радио- и телеэфира. Он сравнил ее воздействие с наркотиком, назвал «опиумом для разума» и заявил, что музыка развращает молодежь и ослабляет страну.
Новая власть стремилась изменить не только государственный строй, но и повседневную жизнь людей. Она решала, какую музыку можно слушать, как следует одеваться, что разрешено показывать в кино и каким образом мужчины и женщины могут общаться друг с другом.
Мы собрали самые известные запреты, появившиеся после Исламской революции 1979 года, и разобрались, как власти их объясняли, как они работали на практике, какими способами люди пытались их обходить и что на самом деле стояло за этими ограничениями.
Музыка, которая «действует как наркотик»
Что именно запретили?
Выступление Хомейни касалось прежде всего государственного радио и телевидения. В июле 1979 года он потребовал заменить музыку образовательными и общественно-полезными программами. Это не означало, что мелодии исчезли из страны одномоментно, однако популярная музыка оказалась вытеснена из официального пространства. Под особое подозрение попали западный поп, танцевальные композиции и песни, ассоциировавшиеся со светской культурой времен шаха.
Власти быстро провели границу между «развращающей» и допустимой музыкой. В официальный эфир были допущены военные марши, революционные гимны, религиозные песнопения и часть классического наследия. Многие известные исполнители покинули страну. Женщинам стало особенно сложно: сольное пение перед смешанной аудиторией фактически оказалось под запретом (артистки могли выступать только для женской публики или в ансамблях, где их голос не был сольным). Позже в Иране появились лицензированные поп-исполнители, проходившие строгую проверку текстов и избегавшие откровенных образов.
Как это проявлялось в жизни?
Для молодого иранца запрет не обязательно означал жизнь в полной тишине. Скорее, музыка разделилась на две категории. Одну можно было слушать при всех. Другую — только дома, среди знакомых и желательно негромко.
Запрещенные записи привозили из-за границы, переписывали с кассеты на кассету и продавали подпольно. Позже их заменили компакт-диски, спутниковые каналы, файлы в интернете и социальные сети. Некоторые популярные иранские исполнители строили карьеру в эмиграции — прежде всего в США. Их песни могли быть запрещены в официальном эфире, но оставались хорошо известны слушателям внутри страны.
Как это объясняли власти?
По мнению Хомейни, музыка отвлекала людей от серьезных дел, ослабляла волю и превращала молодежь в пассивную публику. Для революционной власти она была не просто развлечением, а частью прежнего образа жизни — западного, светского и связанного с режимом шаха.
Зачем это могло быть нужно власти?
Официально музыку ограничивали ради защиты общественной морали. Но проблема, вероятно, была шире. Музыка объединяет людей, создает собственных кумиров и помогает молодежи формировать культуру, которую государство не всегда может контролировать. Кроме того, популярные артисты дореволюционного Ирана напоминали о времени, которое новая власть хотела представить исключительно как эпоху морального разложения и зависимости от Запада. Убрав их из эфира, режим получил возможность сам решать, какие голоса услышит страна.
Одежда как политическое заявление
Что именно запретили?
После революции власти ввели обязательный хиджаб для всех женщин в общественных местах, независимо от их религии и убеждений. Требования касались не только платка: одежда должна была закрывать руки и ноги, не облегать фигуру и не считаться вызывающей. Ограничения коснулись и мужчин. Подозрение вызывали шорты, яркие наряды, определенные прически и украшения, которые власти связывали с западной молодежной культурой.
Как это объясняли власти?
Официальная версия была связана со скромностью, исламской моралью и защитой женщин от превращения в сексуальный объект. Революционеры обвиняли шахский режим в том, что он якобы использовал женскую свободу как витрину западной модернизации. Европейская одежда в такой системе представлений была не просто модой, а символом культурной зависимости. Хиджаб, напротив, преподносился как освобождение от западных стандартов красоты и возвращение к национальным и религиозным ценностям.
Но далеко не все женщины соглашались с тем, что свободу можно обеспечить принудительной одеждой. Уже в марте 1979 года, вскоре после первых заявлений Хомейни о необходимости покрывать голову на работе, в Тегеране прошли массовые женские протесты.
Как это проявлялось в жизни?
Выход из дома превратился в ежедневную проверку: достаточно ли длинное пальто, закрыты ли руки, не слишком ли видны волосы? Контролировать одежду могли сотрудники полиции нравов, силовики, руководство вузов и даже продавцы в магазинах. Наказание варьировалось от предупреждения и «разъяснительных бесед» до штрафов, арестов и ограничений на работу. Правозащитники фиксировали случаи конфискации автомобилей и закрытия заведений, обслуживавших женщин без платка.
Зачем это могло быть нужно власти?
Обязательная одежда позволяла сделать революцию видимой. Политические взгляды человека невозможно проверить одним взглядом. Но одежду видно сразу. Хиджаб превратился в публичный символ нового государства и в ежедневное доказательство того, что его правила действуют на улице, в университете, на работе и в транспорте.
Алкоголь, который не исчез
Что именно запретили?
Производство, продажа и употребление алкоголя мусульманами оказались под строгим запретом. Бары и винные магазины закрылись, спиртное исчезло из ресторанов. За его изготовление, хранение и употребление предусмотрены серьезные наказания. Исключение сделано для признанных религиозных меньшинств — христиан, иудеев и зороастрийцев (им разрешено использовать алкоголь в ритуальных целях), но продажа его мусульманам осталась незаконной.
Как это объясняли власти?
Здесь официальное обоснование было наиболее прямым: ислам запрещает употребление алкоголя, поскольку он меняет сознание, разрушает здоровье и может приводить к аморальному поведению. В революционной идеологии алкоголь также связывался с западными привычками, ночными клубами и элитой времен шаха.
Как запрет выглядел в жизни?
Алкоголь исчез с витрин, но не из страны. Возник подпольный рынок: спиртное контрабандой ввозили из соседних государств, производили дома или продавали через знакомых. Некоторые семьи изготавливали вино и крепкие напитки по старым рецептам.
Однако нелегальность сделала употребление значительно опаснее. Покупатель не мог проверить состав напитка или пожаловаться на продавца. В Иране регулярно происходили массовые отравления суррогатным алкоголем, содержащим метанол.
Запрет также создал целую систему личных договоренностей. Алкоголь часто покупали через надежную цепочку друзей и родственников.
Зачем это могло быть нужно власти?
Запрет алкоголя соответствовал религиозным нормам, но одновременно помогал разрушить инфраструктуру светской городской жизни. Закрывая бары и клубы, государство убирало места, где люди могли свободно встречаться, знакомиться и общаться без контроля семьи, религиозных институтов или властей. Проблемой становился не только сам напиток, но и социальное пространство вокруг него.
Танцы, вечеринки и ночная жизнь
Что именно запретили?
После революции закрылись ночные клубы, кабаре и развлекательные заведения. Публичные танцы мужчин и женщин, не состоящих в близком родстве, признали нарушением исламской морали. Впрочем, танец не был абсолютно запрещен: традиционные или сценические выступления могли получить разрешение, если подавались как фольклор. Но вечеринка с громкой музыкой и смешанной компанией уже становилась поводом для вмешательства полиции.
Как это объясняли власти?
Совместные танцы связывали с сексуальностью, потерей самоконтроля и недопустимым общением между мужчинами и женщинами. Клубная культура также воспринималась как продукт Запада и символ светского режима шаха.
Как это проявлялось в жизни?
Грань между разрешенным семейным праздником и незаконной вечеринкой была тонка. На свадьбах мужчины и женщины часто праздновали отдельно. В других случаях официальная часть проходила по правилам, а затем начиналась закрытая вечеринка для близких. Хозяева квартир закрывали окна, гасили звук и просили гостей не выходить на улицу в праздничной одежде. Главной угрозой становились жалобы соседей или видео, попавшее в соцсети. Власти рассматривали такие записи уже не как частное дело, а как публичную демонстрацию неподчинения.
Зачем это могло быть нужно власти?
Коллективные развлечения сложно контролировать. Люди знакомятся, свободно общаются и временно забывают о социальной иерархии. Революционное государство стремилось заменить эту культуру организованными мероприятиями — религиозными церемониями, государственными праздниками и массовыми акциями. Иными словами, власть не просто ограничивала веселье. Она пыталась определить, когда, где и по какому поводу общество может собираться вместе.
Кино, в котором муж не может обнять жену
Что именно запретили?
После революции все ранее выданные разрешения на показ иранских и иностранных фильмов были отменены. Картины отправили на повторную проверку. Из примерно двух тысяч фильмов власти одобрили только около двухсот, причем многие — после значительных сокращений. Во время революционных волнений нападениям и поджогам подверглись десятки кинотеатров.
Под запрет попадали откровенные сцены, сексуальные отношения, алкоголь, «аморальное» поведение, критика религиозного строя и слишком свободное изображение женщин. Для режиссеров возникла необычная проблема: актриса обязана соблюдать хиджаб даже в сцене, которая по сюжету происходит у нее дома. Мужчина и женщина, играющие супругов, не всегда могут естественно прикоснуться друг к другу, если актеры не состоят в родстве в реальной жизни.
Иностранные фильмы сокращали, перемонтировали или вовсе не допускали до официального проката.
Как это объясняли власти?
Кино считалось мощным средством влияния. Поэтому его нельзя было оставить без контроля. Власти утверждали, что фильмы должны воспитывать общество, укреплять исламские ценности и не распространять западные представления о семье, сексуальности и личной свободе.
Как это проявлялось в жизни?
На экране возникала странная параллельная реальность. Женщина могла спать в платке, супруги — разговаривать на расстоянии, а романтические чувства приходилось передавать взглядами и намеками. Домашняя жизнь выглядела так, будто герои постоянно находятся в общественном месте.
Однако именно эти ограничения помогли сформировать узнаваемый язык иранского кино. Режиссеры рассказывали о сложных темах через детские истории, символы, недосказанность и бытовые детали. Из-за невозможности показать прямой конфликт они научились заставлять зрителя догадываться о нем.
Читайте также: «Открываем для себя иранское кино вместе с Антоном Долиным»
А как люди смотрели запрещенные фильмы?
Сначала — на видеокассетах, которые тайно переписывали и передавали знакомым. Затем — через спутниковое телевидение, пиратские диски и интернет. Многие иранцы знали западное кино гораздо лучше, чем можно было бы предположить по официальному репертуару кинотеатров. Появилось и независимое кино, которое снимали без разрешения. Некоторые режиссеры работали полулегально, вывозили материалы за границу и отправляли картины на международные фестивали.
Зачем это могло быть нужно власти?
Кино не просто развлекает. Оно показывает, как люди разговаривают, любят, спорят с родителями, выбирают одежду и представляют свое будущее. Контролируя экран, государство пыталось контролировать набор возможных моделей жизни.
Галстуки, спутниковые тарелки и День святого Валентина
Некоторые ограничения в Иране никогда не существовали в виде четкого закона, действующего одинаково по всей стране. Это могли быть временные кампании, административные распоряжения, полицейские рейды или давление на магазины.
Галстук. После революции галстук стал восприниматься некоторыми консерваторами как символ западной культуры. Он не исчез полностью и не был навсегда запрещен единым законом, но надолго пропал из официального гардероба государственных служащих. Даже сегодня иранские чиновники обычно появляются на публике без галстука. С точки зрения религии кусок ткани сам по себе едва ли представлял серьезную угрозу. Но для революции он был удобным визуальным символом прежней элиты, ориентированной на Европу и США.
Западные прически. В разные годы власти и консервативные организации публиковали рекомендации о допустимых мужских стрижках и проводили кампании против причесок, которые считались «сатанинскими» или западными. Подобные меры редко означали, что полиция проверяла каждого мужчину на улице. Однако парикмахерские могли столкнуться с предупреждениями или административным давлением. Главным критерием опять становилась не длина волос, а культурная ассоциация: рокеры, панки и западные знаменитости воспринимались как конкуренты официальным образцам поведения.
Спутниковые тарелки. Спутниковое телевидение позволяло смотреть зарубежные новости, фильмы, музыкальные каналы и передачи иранской эмиграции. Поэтому оно стало одной из главных целей культурного контроля. Полиция проводила рейды, снимала тарелки с крыш и выписывала штрафы. Но оборудование вскоре появлялось снова.
День святого Валентина. В разные годы власти ограничивали продажу валентинок, подарков и символики праздника, называя его чуждым западным обычаем. Однако магазины продолжали продавать цветы и сувениры, но без прямого упоминания праздника.
Домашние собаки. Содержание собак в Иране не запрещено абсолютным общенациональным правилом, однако владельцы регулярно сталкиваются с ограничениями на выгул, перевозку и появление животных в общественных местах. Консервативные представители власти связывают домашних собак с западным образом жизни и религиозными представлениями о нечистоте животного.
Интернет: старый контроль в новой форме
Что именно запретили?
В Иране блокируются многие зарубежные сайты и соцсети. Список меняется в зависимости от политической ситуации, однако миллионы граждан используют VPN для обхода ограничений. Во время протестов власти резко замедляют интернет или отключают страну от внешней сети. По данным Amnesty International, масштабное отключение в ноябре 2019 года помогло скрыть применение силы против протестующих. В январе 2026 года правозащитники вновь сообщали о блокировках на фоне протестов.
Как это объясняют власти?
Официально блокировки связывают с национальной безопасностью, борьбой с иностранным вмешательством, распространением порнографии, дезинформации и призывов к насилию. Социальные сети власти нередко представляют как инструмент западных государств, которые якобы пытаются разрушить Иран изнутри.
Как это проявляется в жизни?
VPN стал для многих иранцев почти таким же обычным приложением, как браузер. Пользователь может включать его, чтобы посмотреть видео, открыть социальную сеть, написать родственнику за границей или получить новости из независимых источников.
Во время массовых протестов ситуация меняется. Связь может исчезнуть полностью, а видео происходящего удается загрузить только через несколько часов или дней. Блокировки затрагивают не только активистов. Страдают интернет-магазины, курьеры, дизайнеры, преподаватели, программисты и обычные семьи.
Зачем это могло быть нужно власти?
Контроль над интернетом позволяет не столько фильтровать культуру, сколько мешать людям координировать протесты, документировать насилие и передавать информацию за границу. Музыкальная кассета могла изменить вкусы одного подростка. Социальная сеть способна за несколько часов вывести на улицу тысячи людей. Поэтому цифровой контроль стал для властей значительно важнее большинства старых культурных запретов.
Что из этого действительно запрещено сегодня?
Спустя десятилетия после революции картина стала значительно сложнее, чем простой список запретов.
Обязательный хиджаб формально продолжает действовать, хотя многие женщины открыто его не соблюдают.
Алкоголь остается незаконным для мусульман, но доступен на подпольном рынке.
Западная музыка широко распространена через интернет, хотя не обязательно может звучать на официальном радио или исполняться на легальном концерте.
Домашние вечеринки проходят постоянно, но их участники рискуют столкнуться с полицией.
Спутниковые тарелки формально ограничены, но давно стали частью городского пейзажа.
Социальные сети блокируются, однако миллионы людей пользуются ими через VPN.
Иранское кино остается под цензурой, но его режиссеры продолжают снимать фильмы, которые получают мировое признание.
Поэтому правильнее говорить не о стране, где ничего нельзя, а о стране с двумя параллельными реальностями. В официальной действуют правила государства. В частной люди слушают запрещенные песни, смотрят иностранные сериалы, танцуют, пьют вино, влюбляются, носят модную одежду и обсуждают политику.
Граница между этими мирами постоянно меняется. Иногда государство закрывает глаза на массовое нарушение правил. А потом вдруг внезапно устраивает рейды и показательно наказывает нескольких человек. И такая непредсказуемость сама по себе становится способом контроля: человек никогда до конца не знает, какое нарушение сегодня останется незамеченным, а какое разрушит его жизнь.