Каждый будний день «Сегодня» делится с читателями дайджестом самых интересных материалов израильской прессы, а потом подробно разбирает один из этих материалов
Не так давно в США вышла книга «Странники», написанная журналисткой Даниэлой Герсон, профессором журналистики в Калифорнийском государственном университете. С жанровой точки зрения она представляет собой сочетание мемуаров, журналистского расследования и исторического анализа.
По словам The Times of Israel, история семьи Даниэлы Герсон демонстрирует редкий и долгое время малоизвестный маршрут выживания евреев во время Холокоста.
Бабушка и дедушка Даниэлы, как и тысячи других польских евреев, в 1939 году бежали из родного Замосця (город, расположенный в 240 км от Варшавы), но не на запад, а на восток — в сторону Советского Союза. Путь, который начался как попытка спасения от нацистов, превратился в десятилетие скитаний: от принудительных тяжелых работ в Сибири до Центральной Азии и лагерей перемещенных лиц в Австрии и Германии.
Сама Герсон выросла в США и долгое время считала, что «классическая» история Холокоста — это прежде всего концлагеря, укрытия и подполье. Лишь позже она выяснила, что ее семья относится к крупнейшей группе выживших — примерно 300 000 польских евреев, которые сумели спастись бегством в СССР. Эти люди оказались вне привычного исторического нарратива, а их опыт долгое время оставался на периферии памяти о Холокосте.
«Я знала, что мои бабушка и дедушка выжили в Сибири в условиях принудительного труда, — рассказывает Герсон. — Это была их история, но я нигде не видела ее написанной и ничего об этом не знала».
Невероятное совпадение
Триггером к исследованию, кардинально изменившему ее судьбу, стала, как ни странно, история любви. Как пишет The Times of Israel, Даниэла, подобно обычной еврейской девушке, мечтала встретить «хорошего еврейского мужчину» и выйти за него замуж — но вместо этого влюбилась в «хорошую еврейскую женщину»: Талию Инлендер, адвоката по иммиграционным делам. А дальше внезапно выяснилось, что дедушка Инлендер происходил из того же польского города — Замосця! Дома их семей стояли примерно в ста шагах друг от друга по разные стороны рыночной площади.
Азарт исследователя овладел журналисткой после того, как стало ясно: семья Инлендер прошла практически тот же путь, что и ее собственная. Совпадения оказались поразительными, шокирующими.
- Обе семьи приняли решение пересечь границу и перебраться в СССР во время небольшого «окна возможностей», возникшего осенью 1939 года после раздела Польши между Сталиным и Гитлером.
- Обе семьи одновременно стали беженцами, оказавшись в западной Украине, в районе Львова.
- Обе семьи столкнулись с голодом и болезнями, от которых погиб первый ребенок Мотеля и Пешке Герсон — дядя Даниэлы, Арик.
- Обе семьи видели своими глазами, как других польских граждан, которых обвиняли в «угрозе» Советскому Союзу, арестовывала и увозила тайная полиция.
От советских лагерей до эмиграции
Когда коммунисты предложили им выбор между советским гражданством и возвращением в оккупированную нацистами Польшу, то, не зная, что их ждет, семьи Герсон и Инлендер, как и тысячи других евреев, выбрали возвращение домой. Однако это предложение оказалось ловушкой: Сталин объявил евреев, подавших заявку на выезд, предателями и угрозой безопасности, и в 1940 году их депортировали в товарных вагонах на Урал, где обе семьи оказались в лагерях принудительного труда в Свердловской области.
Траектория судеб вновь непредсказуемо «искривилась» год спустя: Гитлер разорвал пакт со Сталиным, и нацисты вошли во Львов. Евреев, оставшився в Замосце и Львове, впоследствии систематически уничтожали, пока не уничтожили всех. А семьи Герсон и Инлендер из заключенных ГУЛАГа неожиданно превратились в «союзников»: Великобритания, где находилось польское правительство в изгнании, согласилась сотрудничать с СССР при условии освобождения польских заключенных. Так начались многолетние скитания семей в СССР — тысячи польских евреев прошли через Казахстан, Узбекистан и Туркмению, сражаясь с голодом, болезнями и арестами и выживая за счет черного рынка.
После окончания войны семьи ненадолго вернулись в Польшу, но не в Замосць, а на запад страны, где в то время наблюдалось некое подобие возрождения еврейской жизни. Но ненадолго — еврейские погромы вновь заставили их сняться с места, и они оказались в лагерях перемещенных лиц в Австрии и Германии.
Лишь спустя десять лет после бегства из Замосця пути семей кардинально разошлись: Инлендеры эмигрировали в Израиль в 1949 году, а Герсоны — в США в 1950-м.
Именно в эти долгие годы скитаний родились те, кому суждено было стать отцами Даниэлы и Талии. Алан Герсон, будущий юрист, занимавшийся преследованием нацистов, появился на свет в узбекском поселке. А Нахум Инлендер, предприниматель, — в австрийском лагере для перемещенных лиц. Позднее он уже из Израиля эмигрировал в США, что позволило его дочери и дочери Герсона десятилетия встретиться спустя в Лос-Анджелесе и полюбить друг друга. Нахум Инлендер умер в 2016 году, Алан Герсон — в 2019-м.
Живые, но брошенные
Как считает The Times of Israel, ирония судеб двух семей заключается в том, что именно те обстоятельства, которые их спасли, одновременно сделали истории каждой менее заметными.
- В послевоенном СССР победа над нацистами и освобождение лагерей смерти стали главным нарративом, не оставившим места для такой щекотливой темы, как преследования евреев в самом СССР.
- В Польше после распада Советского Союза Холокост стали изучать интенсивнее, но с 2015 по 2023 год эти попытки осложнялись политикой националистического правительства, стремившегося делать акцент на польском страдании и сопротивлении.
- В то же время в США Сталина короткое время представляли как союзника «дяди Джо» в борьбе добра со злом, а затем, с началом Холодной войны, семья Герсон почла за лучшее скрывать любые связи с Советским Союзом.
На личном уровне бабушка и дедушка Герсон, как поясняет издание, были сосредоточены прежде всего на памяти о тех, кто не выжил, погиб, был уничтожен. «Их переполняло чувство вины. Мой дед сосредоточился на рассказе о родственниках, оставшихся в Польше и убитых там, — отмечала Даниэла Герсон. — Если они и занимались памятью, то только памятью о погибших».
Официально семьи, подобные Герсонам и Инлендерам, долгое время вообще не включались в число переживших Катастрофу европейского еврейства. В 1950-х, когда Германия начала выплаты репараций через Конференцию по материальным претензиям, выяснилось, что евреи, бежавшие на восток, не подпадают под критерии. Потому дедушка и бабушка Инлендер фабриковали сведения, утверждая, что она пережила два Люблинских гетто, а он сбежал из Замосця в лес.
Бабушка и дедушка Герсон тоже много лет скрывали правду. Когда семья Блюмштейн оставила свои документы, чтобы попасть в немецкий лагерь перемещенных лиц, Герсоны «взяли себе» их личность. Это был единственный способ въезда после того, как США прекратили прием новых беженцев. Они жили в Нью-Йорке под именем Блюмштейнов нелегально вплоть до 1957 года, пока адвокат не урегулировал их статус.
Как семейный опыт повлиял на деятельность Даниэлы Герсон и на книгу «Странники»
Опыт собственных семей позволил Герсон и Инлендер по-новому осмыслить издержки подобных решений иммиграционных служб. Обе посвятили свою карьеру защите иммигрантов в СГА.
«В стране, которая закрывает границы для беженцев и называет иммигрантов преступниками, я гораздо лучше понимаю, почему люди лгут. Это не делает их плохими иммигрантами — возможно, наоборот, делает хорошими, потому что они изо всех сил пытаются защитить свои семьи», — подчеркивает Герсон. Изучая визовые документы, она обнаружила, что польским евреям, пережившим лагеря и скитания в СССР, казалось обычным делом менять или подстраивать свою идентичность, чтобы выжить и начать новую жизнь. Она признается, что понимает это поведение, хотя, будучи писателем-историком, сетует, что ложные данные усложняют историческую картину, а многие «странники» не воспринимали свое бегство как историю выживания.
«Им постоянно давали понять, что они не выжившие, — отмечает исследовательница. — Но тогда кто они? Они пережили ГУЛАГ, прошли через лишения в СССР, их семьи были убиты. Разве они не имеют права считаться частью истории Холокоста?!»
Остается добавить, что в книге «Странники» автор возвращает судьбам спасшихся польских евреев голос, демонстрируя, что выживание не всегда укладывается в привычные исторические рамки, а Холокост включал гораздо более широкий спектр человеческих маршрутов, чем принято было считать.