Рубрика «Дайджест»: внимательно читаем израильскую прессу и делимся с читателями «Сегодня» самыми интересными редакционными материалами.
12 канал. 1200 гостей на свадьбе израильских селебрити
В воскресенье, 17 мая, в банкетном комплексе «Габриэль», расположенном в Нес-Ционе, состоялась необычная церемония бракосочетания, больше похожая на грандиозное ток-шоу.
12 канал полагает, что речь идет о знаковом событии в мире израильских селебрити: под свадебный балдахин (хупу) встали модель, инфлюенсер и одна из самых узнаваемых звезд местного шоу-бизнеса Эден Пинес и популярный певец и автор-исполнитель Ошер Коэн.
Подготовка к свадьбе заняла 8 месяцев. В результате в банкетном зале на торжество собрались примерно 1200 гостей. Для концертной программы молодоженам удалось заполучить не кого-нибудь, а Сарит Хадад, одну из самых популярных израильских певиц.
Следует пояснить, что имя Пинес — на слуху у широкого зрителя, она регулярно участвует в рекламных кампаниях крупных брендов, в телевизионных проектах и постоянно мелькает в светской хронике. Девушка давно стала неотъемлемой частью израильской поп-культуры и предметом для постоянного освещения в таблоидах.
Под стать невесте и жених Ошер Коэн, вошедший за последнее время в число наиболее популярных израильских исполнителей. Его песни стабильно занимают верхние строчки в музыкальных чартах, а сам он собирает многотысячные концерты, считаясь звездой современной израильской эстрады.
Вел свадебную церемонию раввин Давид Йосеф, а к хупе пару вывел певец Амир Дадон.
Как и на свадьбе Ноа Кирел, на свадьбе Коэна и Пинес приняли повышенные меры безопасности: гостям пришлось предъявлять специальный код на входе. Те, кто прошел «отбор», должен был соблюдать два строгих правила пары — черный дресс-код и отсутствие детей.
Пинес решила не экономить на свадебных нарядах и за вечер сменила не менее четырех свадебных платьев, оригинальных и своеобразных по своему дизайну. Что касается жениха, то Коэн выпустил в воскресенье утром альбом новых свадебных песен, которые приурочил к знаменательному событию в своей жизни.
The Jerusalem Post. Израильтяне научили ИИ взаимодействовать с брендами
Израильская компания в сфере искусственного интеллекта Limy была основана только в прошлом году. Тем не менее, ей уже удалось привлечь 10 миллионов долларов инвестиций в рамках раунда финансирования, который возглавил фонд Flybridge Capital.
Как указывает The Jerusalem Post, идея стартапа принадлежит Авиву Шамни, Идо Збарски и Ори Рихману, — бывшим офицерам элитных подразделений ЦАХАЛ.
Шамни и Збарски вместе служили в спецподразделении Маглан, которое проводит спецоперации в глубоком тылу противника. По словам Шамни, мысль о создании новой компании, как ни странно, пришла к ним именно во время службы в Ливане.
Как утверждает издание, Limy занимается разработкой программного обеспечения, которое помогает брендам яснее понять, каким образом системы искусственного интеллекта — такие как AI-чат-боты и поисковые агенты — выбирают именно те компании, товары и сервисы, которые следует рекомендовать пользователям.
Суть технологии — в анализе того, как AI-агенты и боты взаимодействуют с сайтами компаний. Платформа выявляет, какие запросы пользователи вводят в AI-системах, какие темы и формулировки оказываются наиболее эффективными, а также какие пробелы существуют в контенте сайта. Затем полученные данные увязываются с конкретным влиянием на доходы бизнеса.
По мнению руководства Limy, компании-клиенты уже получают от 8 до 12% своей выручки благодаря оптимизации, достигнутой с использованием платформы.
На сегодняшний день компания уже сотрудничает более чем с 200 брендами в Северной Америке, Европе и Азиатско-Тихоокеанском регионе. Среди клиентов израильского стартапа — L'Oréal, Procter & Gamble, AstraZeneca и American Express.
В Limy трудятся около 30 сотрудников, а также большое количество внутренних AI-агентов, которые автоматизируют различные рабочие процессы.
Как считает основатель Limy Авив Шамни, мир стремительно движется к модели, в которой взаимодействие между брендами и потребителями будет происходить прежде всего через искусственный интеллект. И потому главная задача компании — добиться того, чтобы бренды сохраняли видимость и влияние в новой цифровой среде, где все большую роль играют AI-агенты, а не традиционные поисковые системы.
TheMarker. Похоже, понятие «рабочее место» исчезает
Новая концепция современного офиса предоставляет работодателям возможность экономить на недвижимости и одновременно компенсировать это всевозможными бонусами — будь то массажные комнаты, игровые зоны или лаунж-пространства. Иными словами, все — для того, чтобы сотрудники не придавали особого значения отсутствию собственного рабочего места в офисе. Так, судя по всему, тихо, под сурдинку исчезает последний личный уголок, который оставался у человека на работе.
Как сообщает TheMarker, в последнее время, наряду с поступающей информацией о строительстве нового кампуса NVIDIA в Израиле, активно продвигается и проект нового офиса Google в башне ToHa2 в Тель-Авиве.
Оба комплекса рассчитаны на тысячи сотрудников, но при этом займут сравнительно небольшие площади. Причина состоит в том, что традиционные персональные рабочие места — столы с семейными фотографиями и личными вещами — постепенно исчезнут. Вместо них внедряются так называемые hot desk: сотрудники заранее бронируют стол и компьютер через приложение или просто работают там, где освободилось место.
Новая офисная модель, которая стала особенно популярной в хайтеке, а также в медиа- и юридических компаниях, основана на гибридном, «плавающем» принципе. В офисах больше не существует закрепленных мест, а сотрудники появляются там три-четыре раза в неделю. Пространства заполняются диванами, пуфами, лаунж-зонами и небольшими комнатами, где можно проводить встречи или устраивать видеоконференции. Такая система позволяет сократить площадь офиса почти вдвое по сравнению со старой моделью, когда за каждым сотрудником было закреплено постоянное рабочее место.
По мнению представителей рынка недвижимости, именно отказ от персональных столов позволяет компаниям существенно уменьшить расходы на выплату аренды.
Как утверждают офисные дизайнеры, молодое поколение работников иначе относится к понятию личного пространства. Так, к примеру, руководитель отдела дизайна в архитектурном бюро «Орбах Халеви» Хадар Лехав-Митрани, работающая над офисами Google и Check Point, считает, что современные сотрудники уже вовсе не нуждаются в «своем тихом углу».
По ее словам, эпоха удаленной работы и Zoom-переговоров изменила само восприятие офиса: люди включены в рабочий процесс с ноутбуками и телефонами практически где угодно — в кафе, поезде или общих пространствах. Вместо личных кабинетов появляются «комнаты фокуса», небольшие переговорные и зоны отдыха, а сотрудники с удовольствием бронируют себе место через приложение.
Статистика подтверждает крепнущую тенденцию: так, в 2024 году арендные ставки в главных деловых районах Тель-Авива снизились на 16%.
Исследование международной компании JLL, которое было проведено в 2025 году среди ста международных компаний и организаций, показало, что 49% работодателей уже установили обязательное количество дней присутствия сотрудников в офисе. При этом средняя площадь на одного работника сократилась с 15 до 12 квадратных метров и, как предполагается, продолжит уменьшаться. Главная цель работодателей — совместить экономию офисных площадей с формированием «офиса притяжения», куда сотрудники сами захотят приходить несколько раз в неделю.
Впрочем, есть и те, кто критикует новую модель. Так, исследователь рынка труда доктор Ави Шнайдер из Колледжа менеджмента считает, что разговоры о «поколении, которому не нужна приватность», прежде всего, представляет собой попытку вернуть людей в офисы, сохранив при этом минимальные расходы на недвижимость. По его мнению, компании создают для сотрудников своеобразные «золотые наручники» в виде спортзалов, музыкальных комнат, кружков и бесплатной еды. Но при этом одновременно уменьшается личное пространство и стирается ощущение постоянной принадлежности к конкретному рабочему месту.
«Маарив». Что такое «готовность к обучению»? Новое исследование
Израильская система школьного образования постоянно подвергается справедливой критике. Более того, в нынешней реальности, когда учащиеся сталкиваются с непредсказуемыми нарушениями привычного распорядка из-за напряженной ситуацией в сфере безопасности, вопрос о том, как сконцентрироваться на учебе, становится все более и более злободневным.
«Маарив» рассказывает о любопытном исследовании на эту тему, результаты которого были опубликованы в журнале Educational Psychology Review. В частности, предлагается ввести новое понятие в педагогической психологии — «готовность к обучению» (Availability to Learn).
Исследование проводилось учеными из Хайфского университета и Университета Северной Каролины (США). Они указывают: новый термин предусматривает то базовое состояние, когда школьники действительно способны концентрироваться, учиться и продвигаться в образовательном процессе.
По мнению ученых, обучение начинается не с выполнения задания, а лишь тогда, когда удается достигнуть положительного баланса между факторами, которые способствуют обучению, и факторами, которые ему мешают. «Этот баланс должен быть как бы “включен” — только тогда учебные процессы могут начаться и продолжаться», — пишут авторы.
Как подчеркивает исследование, готовность к обучению — это динамическое состояние, которое меняется в зависимости от соотношения поддерживающих и мешающих факторов. Даже если ученик априори настроен на учебу, внутренние обстоятельства, такие как, к примеру, снижение мотивации или негативные эмоции, а также внешние — шум, отвлекающая среда или нехватка базовых условий — способны нарушить этот баланс и сделать обучение невозможным.
При этом исследователи указывают на тот факт, что учащиеся отнюдь не беспомощны в этой ситуации. По словам профессора Адар Бен-Элиягу из Хайфского университета, навыки «готовности к обучению» можно развивать в школе, на уроках и в рамках образовательной системы: «Можно внедрять эти стратегии как часть самого процесса обучения, а также включать их в занятия по социальным навыкам и даже через целевое обучение родителей. Мы представили программу в реестр Министерства образования в надежде внедрить ее в систему уже в следующем учебном году».
Авторы публикации поясняют: именно «готовность к обучению» — необходимое предварительное условие для последующего процесса саморегулируемого обучения. В реальности ученики функционируют и взаимодействуют в сложной среде, где переплетаются личные и внешние факторы: мотивация, эмоции, предыдущие знания, условия обучения, доступность ресурсов и чувство безопасности.
Словом, базовые условия — физическая и психологическая безопасность, здоровье и стабильные жизненные условия — рассматриваются как неотъемлемая часть способности к обучению, а не только как индивидуальные навыки.
В предлагаемой исследователями модели говорится, что личные и внешние факторы накапливаются и формируют соотношение между поддерживающими и мешающими условиями. Если это соотношение оказывается положительным, можно ожидать активного включения в процесс обучения, в противном случае это куда менее вероятно.
The Times of Israel. Из нацистского ада в советский «рай»: история еврейской семьи времен Холокоста
Не так давно в США вышла книга «Странники», написанная журналисткой Даниэлой Герсон, профессором журналистики в Калифорнийском государственном университете. С жанровой точки зрения она представляет собой сочетание мемуаров, журналистского расследования и исторического анализа.
По словам The Times of Israel, история семьи Даниэлы Герсон демонстрирует редкий и долгое время малоизвестный маршрут выживания евреев во время Холокоста.
Бабушка и дедушка Даниэлы, как и тысячи других польских евреев, в 1939 году бежали из родного Замосця (город, расположенный в 240 км от Варшавы), но не на запад, а на восток — в сторону Советского Союза. Путь, который начался как попытка спасения от нацистов, превратился в десятилетие скитаний: от принудительных тяжелых работ в Сибири до Центральной Азии и лагерей перемещенных лиц в Австрии и Германии.
Сама Герсон выросла в США и долгое время считала, что «классическая» история Холокоста — это прежде всего концлагеря, укрытия и подполье. Лишь позже она выяснила, что ее семья относится к крупнейшей группе выживших — примерно 300 000 польских евреев, которые сумели спастись бегством в СССР. Эти люди оказались вне привычного исторического нарратива, а их опыт долгое время оставался на периферии памяти о Холокосте.
Результаты своего исследования Герсон включила в книгу «Странники». Но что самое интересное: в процессе работы она обнаружила поразительные параллели — семья ее партнерши, иммиграционного адвоката Талии Инлендер, происходила из того же польского города — Замосця — и прошла почти идентичный путь через Львов, эвакуацию в СССР, лагеря и последующие перемещения.
Обе семьи пережили голод, репрессии и вынужденные перемещения по Советскому Союзу, бежав от нацистского ада в советский «рай», а затем — еще и попав в послевоенные лагеря для перемещенных лиц. Главным элементом их истории стало многолетнее скитание по СССР после депортации вглубь страны: от Урала до Узбекистана и других регионов Центральной Азии. Позже, после войны, семьи ненадолго вернулись в Польшу, но вскоре вновь покинули страну из-за антисемитизма. В итоге одна ветвь семьи оказалась в Израиле, другая — в США.
The Times of Israel поясняет: в процессе выживания многие вынуждены были скрывать или менять свою идентичность, что позже осложнило их официальное признание как переживших Холокост.
Герсон считает, что этот опыт ставит сложные вопросы о границах понятия «выживший». Ее дед и бабушка сосредоточились на памяти о погибших, а не о собственном спасении, а сама история «восточных беглецов» долгое время оставалась в тени.
В книге «Странники» автор возвращает судьбам спасшихся польских евреев голос, демонстрируя, что выживание не всегда укладывается в привычные исторические рамки, а Холокост включал гораздо более широкий спектр человеческих маршрутов, чем принято было считать.