Натали Ливингстон, британская писательница и историк, недавно выпустила книгу «Нюрнбергские женщины» (The Nuremberg Women). Она посвящена восьми женщинам, принимавшим активное участие в Нюрнбергском процессе, и отнюдь не в качестве статистов. Однако, по странному стечению обстоятельств и их жизненные истории, и их влияние на сам ход процесса до сих пор оставались нерассказанными.
В беседе с The Jerusalem Post писательница так и сказала: «У женщин в Нюрнберге была парадоксальная судьба. Судите сами: находиться в самом центре событий, но оставаться невидимыми; играть решающую роль в истории, но при этом не попасть на ее страницы».
Автор книги уверена: имена женщин, которые выступали в роли обвинителей, переводчиц, журналисток и свидетельницы, а также вершили правосудие во время исторического трибунала после Второй мировой войны, не должны быть забыты.
Чайка по имени Ливингстон
В знаменитой притче Ричарда Баха чайка Джонатан Ливингстон отказывается летать по шаблону, подобно всей стае. Британский историк Натали Ливингстон, похоже, делает ровно то же самое: академическая наука десятилетиями смотрела на историю привычным «мужским» взглядом, но она решила сменить оптику — и вдруг разглядела за кулисами громких событий разных времен женщин, которых до того предпочитали не замечать.
Ее первая книга «Хозяйки Кливдена» (The Mistresses of Cliveden) описывает три столетия из жизни влиятельных женщин, которые управляли английским поместьем Кливден, а вторая — «Женщины рода Ротшильдов» (The Women of Rothschild) — раскрывает истинную роль женщин, формировавших и сохранявших наследия знаменитой династии.
Новая же книга посвящена «восьми разгневанным женщинам», занимавшим ключевые позиции во время знаменитого процесса 1945-46 годов, когда нацистские лидеры предстали перед судом за преступления против человечности.
Написание книги оказалось непростой задачей: Ливингстон сама — внучка людей, переживших Холокост. Однако, по ее признанию, подлинный интерес к этой теме зародился тогда, когда, бродя по залам Имперского военного музея, она увидела картину Лоры Найт «Нюрнбергский процесс» (1946). Входящее в постоянную экспозицию музея знаменитое полотно, написанное маслом, изображает нацистских лидеров и военных преступников на скамье подсудимых на фоне разбомбленных руин одноименного немецкого города.
Что же привлекло ее внимание? Дело в том, что столь известная картина, созданная присутствовавшей на суде женщиной, изображала… только мужчин.
«Я посмотрела на зал судебных заседаний № 600, где проходил процесс, и увидела, как художница изобразила подсудимых-мужчин, адвокатов-мужчин, судей-мужчин и солдат-мужчин. Мне пришлось очень близко наклониться, чтобы разглядеть, что подпись на самом деле принадлежит женщине — даме Лоре Найт, которая писала эту сцену с натуры», — подчеркивает писательница.
Британская художница Лора Найт считалась официальным военным художником и первой за более чем сто лет женщиной, которую избрали действительным членом Королевской академии художеств. Именно Найт в свое время предложила Консультативному комитету военных художников запечатлеть Нюрнбергский процесс на холсте. В январе 1946 года, она провела три месяца в Германии, наблюдая за происходящим непосредственно из зала суда.
Именно осознание того, что всемирно известную картину создала женщина, стало триггером для исследовательницы, запустив «процесс открытий и озарений». «Если Лора Найт была у всех на виду, но ее никто не замечал, то кто еще там был? — задалась она вопросом. — Какие еще там были истории? Мне стало невероятно важно найти других удивительных героинь, сыгравших роль в этом процессе».
В результате она открыла «целую женскую экосистему Нюрнберга». «Чтобы организовать процесс, требовалось огромное количество самых разных специалистов: авторов, стенографисток, переводчиц, обвинителей, — рассказывает писательница. — Выяснилось, что почти все эти роли могли выполнять и занимать женщины — за исключением должности судьи».
Но что ее поразило более всего — обилие доступных первоисточников: «Очень многие из этих женщин вели дневники во время пребывания в Нюрнберге. Это дало мне по-настоящему живое представление о том, каково было находиться в Нюрнберге день за днем, час за часом».
По ее словам, многие женщины писали «фантастически подробные письма», раскрывавшие в том числе детали повседневной жизни, чего не могли дать протоколы судебных заседаний. Наконец, некоторые героини оставили после себя мемуары.
Гарриет Зеттерберг: пропавший обвинитель?
Одной из женщин, традиционно исключенных из истории Нюрнбергского процесса, стала Гарриет Зеттерберг. Выпускница юридического факультета Висконсинского университета 1941 года, она входила в команду обвинения от США, будучи первой женщиной, официально назначенной на эту должность.
В обязанности Зеттерберг входила подготовка кратких изложений материалов дела для суда. Она часто переписывалась с матерью, сообщая той о процессе и называя свою работу «бешено напряженной», отмечала ощущение «причастности к творящейся на глазах истории».
Натали Ливингстон наткнулась на ее имя в сноске в мемуарах главного обвинителя от США Телфорда Тейлора». Тот писал об осуждении Ганса Франка, печально известного нацистского военного преступника по прозвищу «польский мясник».
Ливингстон рассказывает: «Тейлор описывал, как собиралось досье, которое привело к его осуждению. Там был целый список мужчин. А затем стояла звездочка. Я опустила взгляд вниз к сноске под звездочкой — и там значилась «Гарриет Зеттерберг». Как только она прибыла в Нюрнберг, ей поручили составление этого досье, которое привело к обвинительному приговору Гансу Франку. Она работала по 16 часов в сутки в поистине невыносимых условиях. Нюрнберг лежал в руинах. Не было никакой нормальной инфраструктуры. Не было отопления. Горели только очень тусклые лампочки. Многое из техники, например печатные машинки, не работало. Но она трудилась не покладая рук, чтобы подготовить это блестящее, неопровержимое дело, которое привело к его осуждению».
Писательница отмечает, что в тот день, когда Зеттерберг должна была представлять доказательства, ей пришлось передать досье мужчине: «Причина заключалась в том, что в 1946 году для выступления в суде женщине требовалось получить специальное освобождение от ограничения правоспособности. И этим „ограничением“ был сам факт того, что она женщина».
Зеттерберг, хранившая несколько тайн, к тому же была замужем и беременна, из-за чего ее отправили обратно в Соединенные Штаты.
«Реалии жизни амбициозной работающей матери в Америке конца 1940-х и 1950-х годов означали, что у нее не существовало никаких условий для полноценного построения карьеры. Единственной работой, которую она смогла найти, была черновая работа помощника юриста; в итоге ей платили зарплату секретаря. Так ее жизнь превратилась в историю нереализованных амбиций», — поясняет писательница и добавляет: «В отличие от некоторых своих коллег-мужчин, у Зеттерберг до сих пор нет даже страницы в Википедии. Она поистине воплощает парадокс положения женщины в Нюрнберге: находиться в самом центре событий, но оставаться невидимой; играть решающую роль в истории, но не попасть на ее страницы».
Участница французского Сопротивления и узница Освенцима: ключевой свидетель в суде
Еще одной женщиной, сыгравшей центральную роль в Нюрнбергском процессе, была Мари-Клод Вайян-Кутюрье, участница французского Сопротивления (нееврейского происхождения), фотожурналистка и узница Освенцима. Ее арестовали вместе с другими активистами Сопротивления в феврале 1942 года и депортировали в Освенцим-Биркенау в январе 1943 года. Из 230 участниц Сопротивления, отправленных тем же этапом, войну пережили только 49.
Вайян-Кутюрье провела в Освенциме 18 месяцев, на ее глазах нацисты уничтожали евреев, а в августе 1944 года ее перевели в концентрационный лагерь Равенсбрюк: там она и оставалась вплоть до освобождения лагеря Красной армией 30 апреля 1945 года.
Затем Мари-Клод пригласили дать показания на Нюрнбергском процессе. Позже она вспоминала: «Рассказывая о страданиях тех, кто больше не мог говорить, я чувствовала, что моим голосом замученные и истребленные ими люди обвиняют своих палачей».
Ливингстон утверждает: «Мари-Клод — это сердце и душа Нюрнберга, а также сердце и душа моей книги. Она была пламенной и бесстрашной участницей французского Сопротивления. Даже после освобождения Равенсбрюка она решила остаться там еще на три месяца, чтобы ухаживать за теми, кто был слишком болен и слаб, чтобы вернуться домой самостоятельно. А затем, 28 января 1946 года, поднялась на трибуну свидетелей и стала первой женщиной-очевидицей, выступившей в Нюрнберге».
В ходе двухчасового рассказа Вайян-Кутюрье поведала залу суда и всему миру о подлинных ужасах Холокоста. По словам исследовательницы, свидетельница без прикрас изложила «подробности смертей от голода и холода, сексуального насилия над женщинами, убийств детей и младенцев. Она кропотливо возвращала имена тем, кого низвели до простых номеров. И она не оставила у суда ни малейших сомнений в систематических попытках нацистов уничтожить и стереть с лица земли евреев. Это открыло глаза залу суда и всему миру на это чудовищное, беспрецедентное, катастрофическое явление, которое стало известно как Холокост».
Всю оставшуюся жизнь Вайян-Кутюрье посвятила борьбе с отрицанием Холокоста.
Уроки Нюрнберга
Среди других героинь, которые извлечены из небытия стараниями Натали Ливингстон, — журналистка Эрика Манн, Урсула фон Кардорф и Ребекка Уэст, владелица гостевого дома графиня Ингеборг Кальноки, молодая советская переводчица Татьяна Ступникова и, конечно же, Лора Найт.
«Эти истории настолько человечны и так насыщены эмоциями. Открыть для себя этих восемь необыкновенных, завораживающих, ярких личностей было настоящей наградой. Для историка это мечта — иметь возможность узнать о таких необыкновенно сильных исторических фигурах, чьи голоса прежде не были слышны», — размышляет Ливингстон.
По мнению издания, значение ее книги — шире, чем кажется, особенно в эпоху прогрессирующего искажения истины. «Нюрнберг — это о правде. Нюрнберг — это о фактах. Нюрнберг — это о доказательствах. Нюрнберг — это о человеческих голосах, — говорит писательница. — Все эти понятия в нашем сегодняшнем мире размыты, превращены в оружие или искажены, особенно в пространстве социальных сетей. Теории заговора, дезинформация и ненависть процветают в эхо-камере современной жизни. И Нюрнберг напоминает нам, возвращает нас к корням цивилизации — то есть к готовности отличать ложь от правды, доказательства — от подстрекательства, а ненависть — от человечности».
По словам Ливингстон, Нюрнберг напоминает нам о том, что ненависть началась не в Освенциме: «Она началась с языка. Она началась с расчеловечивания. И она началась с постепенного и медленного распространения предрассудков. Читая о Нюрнбергском процессе, мы вспоминаем, что этим пагубным силам можно противостоять».
И нигде это не проявляется столь ярко, заключила писательница, как в историях этих восьми женщин, продемонстрировавших «невероятную стойкость, надежду и жажду жизни несмотря на то, что им довелось увидеть худшие проявления человеческой природы».