Во вторник Иран в третий раз за несколько дней запустил беспилотники по американской радиолокационной станции в Бахрейне. Центральное командование вооруженных сил США сообщило, что дроны перехвачены, ущерба и пострадавших нет. В Корпусе стражей исламской революции называют эти атаки ответом на нарушения иранского воздушного пространства американскими беспилотниками и обещают, что продолжающаяся агрессия без ответа не останется.
Обстрелы американских объектов в Заливе возобновились после примерно двухмесячного затишья. Цель выбрана не случайно: в Бахрейне базируется Пятый флот ВМС США. В те же дни спикер иранского парламента Мохаммад Багер Галибаф предупредил, что гражданские объекты рядом с американскими и израильскими базами могут считаться объектами двойного назначения, а посольство США призвало своих граждан к повышенной бдительности из-за угрозы со стороны хуситов.
Войне, которую США и Израиль начали 28 февраля, идет девятый месяц. Иран по-прежнему атакует суда в районе Ормузского пролива.
Ближневосточный пасьянс
В субботу агентство Reuters сообщило, что Трамп сказал советникам: он может воздержаться от новых ударов, если не будет свежих провокаций со стороны Тегерана или йеменских хуситов. Саудовская Аравия и Турция, как утверждается, просили его не возобновлять удары, а американская разведка, по тем же данным, сомневается, что новые атаки заметно изменят иранскую позицию на переговорах. Президент США дал понять, что сочувствует союзникам, просящим не возвращаться к полномасштабной войне, причем это уже не первое такое решение: 9 ноября он объявил, что пока воздержится от новых ударов после обращений стран региона, прежде всего — Катара.
Однако параллельно в регион прибыл третий американский авианосец, «Теодор Рузвельт». А Тегеран дал понять, что не будет обсуждать вопрос, который Вашингтон считает ключевым. Секретарь Высшего совета национальной безопасности Мохсен Резаи заявил, что ни одна частица обогащенного урана не покинет Иран: материал нужен стране для кораблей и подводных лодок с ядерными двигателями. Сколько его осталось у Исламской республики, точно не знает никто. Израильская и западные разведки называют цифру около 450 килограммов. МАГАТЭ насчитывало 440,9 килограмма урана, обогащенного до 60 процентов, еще до ударов июня 2025 года, но с тех пор инспекторы в Исфахане не появлялись.
Еще один участник пасьянса — Израиль. По сообщению Ynet, Биньямин Нетаниягу добивался нового удара еще до выборов в Кнессет, но американцы просили подождать; начальник Генштаба Эяль Замир также возражал против преждевременной операции. Канцелярия премьера эти публикации опровергает. Выборы 27 октября не дали большинства никому: блок Нетаниягу получил 53 места из 120, оппозиционный — 48. Мандат на формирование правительства президент вручил Гади Айзенкоту, но коалиции пока нет, а Нетаниягу остается главой переходного правительства. Айзенкот уже предупредил его: никаких операций без непосредственной угрозы. Армия при этом готовится и к возобновлению боев с Ираном, и к новому раунду в Ливане.
Все эти сюжеты принято анализировать порознь: Бахрейн, колебания Трампа, слова Резаи, израильская неразбериха. Я бы свел их воедино. Вашингтон сам назвал условие, при котором может не воевать, и тем самым отдал часть решения тому, кто это условие нарушает. В Израиле давно привыкли, что тишина здесь означает не мир, а паузу.
Торг пошел не по плану
Поведение Тегерана выглядит странным. Трамп фактически предлагает ему возможность избежать новых американских ударов — для этого достаточно воздержаться от провокаций. Иран вместо этого продолжает стрелять.
Я читаю это так: в Тегеране американскую сдержанность воспринимают не как предложение, а как слабость. Основания у них есть. Республиканцы потеряли обе палаты Конгресса, а избиратели были разгневаны войной с Ираном и ростом цен. Вице-президент Джей Ди Вэнс прямо возложил на военную кампанию вину за поражение, а Трамп признал, что она повлияла на итоги, поскольку людей раздражали выросшие цены на топливо. По опросу Reuters/Ipsos в октябре, больше половины американцев сочли, что война не стоила затрат. При этом Трамп заявил, что и задним числом не изменил бы курс. Это не слова человека, готового признать войну проигранной, но Тегеран видит другое: президента, которому нужен выход.
Резаи — не дипломат, а бывший командующий КСИР, и говорит он как человек, для которого уступка под давлением хуже поражения. Показательна и хронология его действий последних дней. 5 ноября он встретился с Путиным в Москве, а затем сообщил, что Тегеран уведомил Москву: уран останется в стране. Россия раньше предлагала вывезти иранский уран в рамках сделки, оставляя решение за Тегераном. Для Москвы такой ответ означает потерю роли хранителя, для Тегерана это способ показать, что посредники ему не нужны. Мне кажется, этот эпизод недооценивают: он показывает, что даже ближайший партнер не может рассчитывать на то, что Иран уступит под давлением.
К тому же метод пока работает. Трамп откладывал удар уже дважды, и для Тегерана это не гипотеза, а наблюдение: каждая демонстрация силы до сих пор оборачивалась не наказанием, а как раз желанной паузой. Однако слабость — это лишь интерпретация, а интерпретациям свойственно иногда ломаться о факты. Три авианосца в регионе напоминают о том, что пауза не равна отказу.
Тегеран, на мой взгляд, следит и за израильской политикой. Переходное правительство, которое не может позволить себе большую войну без американского зонтика, — удобный противник: его угрозы звучат громче, чем стоят. Иран видит, что Нетаниягу просит, а Вашингтон колеблется, и делает вывод, что пока решающее слово принадлежит не Иерусалиму.
У этой логики есть предел. Одно дело — отговорить противника от очередного удара, совсем другое — навязать ему свои условия мира. Первого Иран пока добивается, второго — нет. К тому же у сторон принципиально разное понимание того, что именно считать победой.
Для Трампа приемлем результат, который он сможет подать американцам как устранение иранской угрозы: серьезные ограничения и контроль над ядерной программой вместо полного демонтажа. По сообщениям СМИ, часть американских чиновников выступает за короткую жесткую операцию, чтобы вывести Иран на сделку со слабых позиций, а Нетаниягу открыто говорит о смене режима. Для Тегерана сохранение урана стало вопросом принципа: после потерь нужно показать, что война не отняла у него суверенного права. А для Израиля сделка, при которой уран остается в Иране без полноценного международного контроля, оставляет нерешенной проблему, ради которой война и начиналась.
Поэтому о прекращении огня стороны, возможно, договорятся. О результатах войны — нет. И вопрос «хочет ли Трамп воевать» стоит заменить другим: чего он будет добиваться, если все же решит ударить, и совпадает ли это с целями Израиля? Нынешнее согласие на паузу не говорит о том, кто и на каких условиях остановится в следующий раз, и именно в этом зазоре обычно и рождаются новые раунды.
Ударить нельзя договориться
Начнем с Израиля. По сообщениям СМИ, спор здесь идет уже не о том, опасен ли Иран, а о том, что с этой опасностью делать. Нетаниягу, судя по публикациям, настаивает на возобновлении боевых действий, Замир предостерегает от спешки. Сведения опираются на анонимные источники, а министр обороны Исраэль Кац уверяет, что он, Нетаниягу и Замир действуют согласованно. Готовить армию к войне и считать ее начало преждевременным — разные позиции, в них можно даже заподозрить раскол. По данным Ynet, перед выборами Замир опасался, что крупная операция поставит под вопрос сами выборы, и вместе с американцами заблокировал ее. Выборы позади, но коалиции нет, и политический расчет никуда не делся. Оставим в стороне вопрос, кто с кем спорит: сама проблема от этого не исчезает.
Израиль способен нанести Ирану серьезный ущерб, в этом никто не сомневается. Но добьется ли новая операция результата, который не смогли обеспечить предыдущие? Уничтожить производство — одно, найти и обезвредить уже наработанный материал — другое. По оценке главы МАГАТЭ Рафаэля Гросси, примерно 200 килограммов хранится в туннелях Исфахана, куда инспекторам вход запрещен.
Допустим, Израиль все же ударит без согласия Вашингтона. Кто будет сбивать ответные ракеты и кто пополнит запас перехватчиков, если конфликт затянется? Ответ «американцы» в этом сценарии как раз находится под вопросом.
Есть и обратная сторона успеха. Даже очень удачный удар по Исфахану может не уничтожить уран, а похоронить его под землей, где он станет недоступен и для инспекторов, и для разведки. Для Израиля это худший из исходов: проблема остается, а видимость ее решения создана.
Дальше — ракетный арсенал. Самостоятельно Израиль может бить по отдельным объектам, но длительная кампания требует боеприпасов, перехватчиков и поддержки союзников. По данным CNN, Израиль согласился отложить удар отчасти из-за опасений по поводу ПВО и необходимости американской помощи, если Иран и хуситы в ответ откроют огонь по территории страны. Для живущих здесь это не абстракция: перехватчик над головой — вещь вполне материальная.
К этому добавляется политика. Израильский закон позволяет переходному правительству вести войну, но Айзенкот предострегает от старта новой кампании по политическим мотивам и обвиняет премьера в попытке сорвать создание его коалиции. Полномочий у правительства это не отнимает, но цена решения растет.
У Вашингтона ограничения другие. Военных средств для новых ударов хватает, но эскалация актуальна тогда, когда она может изменить ситуацию на земле, а американская разведка, как мы видели, в этом сомневается. Кроме того, по сообщениям, есть опасность истощения запасов боеприпасов. Союзники в Заливе просят не нагнетать: под ударом в случае чего окажется нефтяная инфраструктура и морская торговля. Демократы, получившие в свое распоряжение Конгресс, смогут расследовать ход войны и блокировать законы и назначения Трампа.
Тегерану тоже нечем хвастаться. Угроза судоходству и обстрелы баз остаются его рычагами, но у них есть цена: блокада и санкции продолжают бить по иранской экономике, а каждая атака приближает американский ответ. При этом Тегеран продолжает обсуждать с Оманом судоходство и дипломатию, то есть канал для сделки не закрыт. Есть и союзники Ирана — «Хизбалла» и хуситы. Они способны вмешаться в развитие событий, но не обязательно по приказу Тегерана: у них свои интересы и свои пределы.
Получается, что у каждого есть чем поднять цену для противника, но ни у кого на данный момент нет способа навязать ему свои условия. У моего тезиса при этом есть слабое место. Если Трамп выдержит и этот раунд, как отложил удары 9 ноября, цикл просто повторится, а курок придется искать где-то еще. Но терпение у президента США не бесконечно, и каждый круг испытывает именно его.
Выстрел без предупреждения
Мой прогноз таков. Самостоятельного удара Израиля до формирования правительства я не жду: без американских перехватчиков он слишком дорог, а коалиционный кризис делает его еще дороже. Сделки по урану тоже не жду: Резаи закрыл эту дверь вслух, а Израиль и без того сочтет любую сделку, оставляющую уран в Иране, недостаточной.
Наиболее вероятной я считаю ограниченную американскую операцию, возможно, — с израильским участием. Начнется она не по расписанию Трампа, а после первой провокации, которую он не сможет подать избирателю как мелочь: гибели американских военных или серьезного попадания по базе. Пока американцы выигрывают на перехватах, но следующая атака необязательно закончится так же. Важно, что порог здесь определяет не военная, а политическая арифметика. Трамп может долго терпеть сбитые дроны, но вряд ли вынесет картинки с гробами и дымящимися базами: после них любая пауза выглядит капитуляцией. Тегеран этого, судя по всему, не учитывает или надеется, что граница не будет пройдена. Три авианосца в регионе нужны не для украшения: они означают, что дверь для ударов открыта и ждет только повода.
Возможен и другой исход. Трамп снова промолчит, посредники склеят частичное соглашение, и кризис растянется на череду ударов, угроз и пауз. Но у такого затишья свой риск: если противник несколько раз не ответил на угрозу, у любого действующего лица появляется соблазн поднять ставки еще выше. Ускорить события может и ход союзников Ирана: крупная атака хуситов или новый раунд конфликта с «Хизбаллой» в Ливане изменят расчеты Вашингтона и Иерусалима даже тогда, когда ни тот ни другой воевать не собирался.
Если до конца года ни американцы, ни Израиль не нанесут удара, значит, Тегеран читает Трампа лучше, чем я. Свой прогноз я пересмотрю и раньше — в случае, если Вашингтон публично согласится оставить уран в Иране под международным контролем. Это будет означать, что Трамп выбрал сделку, и тогда Нетаниягу останется один на один с выбором, о котором сегодня спорят анонимные источники.
Наконец, нужно учитывать календарь. Новый Конгресс приступит к работе в январе, и тогда споры о расследованиях и финансировании войны станут реальностью. Если Трамп вообще собирается бить, ему выгоднее сделать это раньше. Это мое предположение, а не сообщение источников.
Следить стоит не за заявлениями, а за четырьмя вещами: потерями CENTCOM и попаданиями по американским объектам, новой переброской американских сил, судьбой израильской коалиции вместе с позицией Замира, а также ответом Тегерана на требование допустить инспекторов МАГАТЭ к обогащенному урану.
Для израильского читателя вывод неприятен: наша безопасность в ближайшие недели зависит от того, как в Вашингтоне оценят чужую провокацию. Принимать это стоит трезво и без иллюзий.
Для начала новой войны не нужно, чтобы кто-то заранее решил ее объявить. Достаточно одного удара, после которого отступать станет политически дороже, чем продолжать. Курок у Тегерана. Но выстрелит Вашингтон — в тот день, когда Трампу станет дороже промолчать, чем ответить.
Гершон Коган — востоковед, иранист, доктор наук, аналитик центра Бегина-Садата при университете имени Бар-Илана и постоянный колумнист «Сегодня».