Офер Адерет, журналист газеты Haaretz, известный своими увлекательными историческими экскурсами, на сей раз решил рассказать о том, как проходили первые выборы в только что созданном государстве Израиль.
По его словам, предвыборная кампания пришлась на самый разгар войны за Независимость. Согласно принятой ранее Декларации независимости, избиратели голосовали за своих представителей в Учредительном собрании. Оно, в свою очередь, должно было заняться разработкой конституции Израиля — по крайней мере, таков был план.
Но… внезапно выяснилось: разногласия по этому поводу столь велики, что принятие Основного закона страны в ближайшем будущем попросту невозможно (как показало время, оно оказалось невозможным и в дальнейшей перспективе). И тогда Учредительное собрание объявило себя первым Кнессетом.
Как проходили выборы?
Газета Haaretz, занимавшая в те годы просионистские позиции, довольно подробно оповещала своих читателей о том, что происходит на избирательных участках.
Так, к примеру, 25 января 1949 года, в два часа дня, на избирательный участок № 31 в Тель-Авиве явилась женщина с двумя младенцами. Выяснилось, что к этому часу она стала тысячной избирательницей. По этому поводу председатель комиссии решил вручить ей специальный подарок: как отмечал журналист, «председатель подарил детям шоколад, а женщине — коробку сигарет в подарок ее мужу».
Встречались и забавные казусы: на участке № 24, который располагался в синагоге, один из избирателей наотрез отказался надеть головной убор и настаивал на том, чтобы голосовать с непокрытой головой. «Находившийся там полицейский силой вывел мужчину, который предпочел отказаться от голосования, лишь бы не покрывать голову», — информировала газета. Однако, за исключением подобных инцидентов, выборы прошли, что называется, в образцовом порядке.
Впрочем, Haaretz указала и еще на несколько курьезов, касающихся, в частности, голосования избирателей из арабского сектора. Так, некоторые из них отдали свои голоса за список «Иргуна», а были и те, кто предпочел «Объединенный еврейский религиозный фронт».
Министр внутренних дел Ицхак Гринбойм заявил, что впервые в истории право избирать и быть избранными предоставлено «также представителям народа, находящегося с нами в состоянии войны» (имея в виду как раз арабскую часть общества).
В целом же, как говорилось выше, день выборов «прошел спокойно и достойно».
«Еврейская общественность понимала, что наступил исторический момент, — писал журналист Haaretz. — Она осознавала значение этого дня, в который ей предстояло сыграть главную роль... Люди шли к избирательным урнам, понимая, что таков их долг. Каждый чувствовал себя частью народа и гражданином государства, которое этот народ создал, защитил в тяжелой войне, а затем сумел организовать свободные демократические выборы, пока его армия оставалась мобилизованной и готовой к бою».
«За поверхностным расколом сохранялось осознание единства судьбы и единства действий. Даже самая крикливая и безответственная пропаганда не смогла вытравить это глубинное чувство из сердец людей. В этом и заключается обнадеживающий урок дня выборов, — продолжал автор материала. — Именно поэтому каждый шел голосовать решительно, но без враждебности к своему соседу, который отдавал голос за другой список. Ведь все мы — представители одного народа, с общей судьбой, и каждый в меру своих сил участвует в великих свершениях Государства Израиль».
Что стояло на повестке дня первых выборов?
Помимо планов по разработке конституции, первый министр иностранных дел Израиля Моше Шарет представил главную тему выборов за две недели до голосования. Она звучала так: «Именно Учредительное собрание Израиля решит важнейший вопрос: должен ли Израиль ограничиться нынешними границами и на их основе заключить мир — или же продолжить войну до завоевания всей Западной Земли Израиля».
По итогам выборов в выпуске газеты, вышедшем на следующий день, отмечалось: «В торжественной атмосфере сотни тысяч избирателей в Государстве Израиль и на удерживаемых территориях вчера отправились к тысячам избирательных участков, чтобы проголосовать и избрать 120 депутатов Учредительного собрания — первого парламента независимого Государства Израиль. Среди голосовавших были военнослужащие и гражданские лица, жители городов, деревень и кибуцев, люди из военных лагерей, тыла, расположенных за линией фронта лагерей и опорных пунктов».
Корректное на тот момент выражение «удерживаемые территории» относилось к районам, занятым ЦАХАЛ за пределами границ еврейского государства, определенным планом раздела ООН. Позднее в 1949 году, после заключения перемирия и установления линий разграничения данные территории были включены в состав государства.
1949 год: подводя итоги голосования
Как отмечает Адерет, явка на первых выборах стала самой высокой в истории страны — 86,9%.
Убедительную победу одержала партия МАПАЙ, получившая 46 мандатов. На втором месте оказался МАПАМ с 19 мандатами.
Объединенный религиозный фронт, который попытался объединить все религиозные и ультраортодоксальные партии, получил 16 мест. Движение «Херут», впоследствии ставшее основой «Ликуда», — 14.
Остальные места распределились следующим образом: Общие сионисты — 7 мандатов, Прогрессивная партия — 5, «Сефарды и общины Востока» — 4, МАКИ (Коммунистическая партия Израиля) — 4, Демократический список Назарета — 2. Последний представлял собой арабскую партию, выступавшую в роли сателлита МАПАЙ.
Еще 3 спискам досталось по одному мандату: список бойцов, представлявший бывших участников подпольной организации ЛЕХИ, женская сионистская организация ВИЦО и Ассоциация йеменцев.
27 января в редакционной статье газета Haaretz объявила о «поражении экстремистов», подразумевая полученные результаты как правой партии «Херут» во главе с Менахемом Бегином, так и левой партии МАПАМ, которую возглавлял Моше Снэ.
Вот какой пассаж следовал по этому поводу в заключение: «Самый примечательный итог борьбы идей — поражение экстремистов обоих флангов. Народ Израиля доказал, что его нельзя обмануть масштабной пропагандой... дешевой популярностью и фантастическими программами.
Снэ и Бегин — настоящие проигравшие в этой предвыборной борьбе. Да, их митинги были переполнены. Их газеты соревновались друг с другом в бесплодной критике, их объявления покрывали стены, а громкоговорители сотрясали воздух. Жители страны наблюдали, слушали — и в день голосования выразили им свое недоверие».
Не правда ли, актуально звучит?