Пусть воображение нарисует вам, к примеру, весенний пейзаж Иудеи, когда земля хранит влагу прошедших недавно дождей, а воздух полон аромата диких трав. И вдруг посреди густой низкой зелени вы замечаете маленькие золотисто-желтые цветки: такое ощущение, что это и не цветки вовсе, а крошечные солнечные искры, «резвяся и играя», дают о себе знать.
Уходящая натура: пажитник и цефалярия
Это — колючий пажитник, растение, которое используется в кулинарии и традиционной медицине, но, увы, находится на грани исчезновения.
Особенность данного вида — в том, что он прекрасно приспособлен к жизни там, где многим другим растениям выжить либо сложно, либо невозможно: на сухих каменистых почвах, под палящим ближневосточным солнцем. Весной он стремительно проходит через весь жизненный цикл — цветет, завязывает семена, а затем… исчезает до следующего сезона. К сожалению, строительство, дороги и изменение землепользования привели к тому, что многие естественные места произрастания пажитника фактически исчезли.
Похожая история произошла и с еще одним удивительным цветком, которого по праву считают аристократом степей: ворсянковидной цефалярией. Не правда ли, уже само название звучит как имя древнегреческой героини? Собственно, слово «цефалярия» действительно происходит из греческого: cephale значит «голова». Название подчеркивает характерную форму соцветий — в виде плотной головки. Свое второе название «ворсянковидная» это растение получило потому, что ее соцветия напоминают растения рода ворсянка (те самые колючие шишечки, которые некогда использовали для расчесывания шерсти).
Цефалярия, как правило, возвышается над окружающими ее травами; на вершинах стройных стеблей — крупные соцветия кремового или бледно-желтого цвета. Издалека они могут напомнить кружевные пуговицы или просто солнечные блики.
А еще цефалярия обладает особенностью, которая делает ее чуть ли легендарной среди ботаников: она крайне неохотно покидает свою естественную среду обитания.
Многие растения легко вырастить в питомниках или теплицах, но есть и те, кто капризно отказывается «забывать» свою природную почву, родные микробы, климат и соседние растения. С цефалярией — именно такой случай.
По мнению газеты The Jerusalem Post, которая посвятила материал исчезающим видам растений Эрец Исраэль, довольно символично, что речь приходится вести о пажитнике и о цефалярии. Тысячелетиями они переживали засухи, войны, пожары и смену цивилизаций, однако сегодня их существованию угрожают отнюдь не природные катастрофы, а неумелая деятельность человека.
Впрочем — смотря какого человека. Есть те, кто, наоборот, возвращает исчезающие виды, даруя им, по сути, второе рождение.
Умри, замри, воскресни!
Хорошие новости: буквально на днях несколько редких, находящихся под угрозой исчезновения видов растений Израиля вновь стали цвести, плодоносить и давать семена (которые тотчас же собираются и отправляются на хранение в Управление природы и парков Израиля и Израильский банк генетических ресурсов растений). Это произошло благодаря программе по их сохранению, над реализации которой трудятся Еврейский национальный фонд — Керен Каемет ле-Исраэль (KKL-JNF), питомник Эштаоль и Иерусалимский ботанический сад.
Причем, инициатива специально продумана так, чтобы выращивание редких и уязвимых растений одновременно позволило реализовать и их возвращение в дикую природу.
«Проект по изучению и сохранению исчезающих растений продвигается огромными шагами, и сегодня мы уже знаем, как размножать более 500 различных видов, — поясняет доктор Ори Фрагман-Сапир, научный директор Иерусалимского ботанического сада и один из авторов Красной книги исчезающих растений Израиля. — Команда нашего питомника неустанно работает днем и ночью и добивается успеха в этой миссии благодаря плодотворному и эффективному сотрудничеству между Ботаническим садом и KKL-JNF».
Хотя Иерусалимский ботанический сад давно известен как центр исследований и демонстрации растений, последние достижения, похоже, вывели его на новый уровень, сделав своего рода убежищем для редких дикорастущих видов.
«Самое важное — не только факт цветения редкого растения, но и то, что оно завершает свой жизненный цикл, образует семена, а иногда даже самостоятельно закрепляется в природе, — подчеркнул Ротем Атиас, руководитель питомника Эштаоль при KKL-JNF. — Каждое такое семя — это еще один уровень защиты для вида, который может исчезнуть из дикой природы».
«Я послал тебе розу в бокале», а также эгилопс и лук белоодетый
Экологическая программа принесла и ряд других успехов. Так в питомнике удалось вырастить эгилопс членистый, который может оказаться полезным для сельскохозяйственных исследований. Дело в том, что эгилопс — это дикорастущий однолетний злак, дикий сородич культурной пшеницы. Как и другие виды эгилопсов (к примеру, цилиндрический), он нередко появляется в роли сорняка на полях зерновых культур, однако представляет колоссальную ценность для селекции из-за своей устойчивости к болезням.
Исследователи также обращают внимание, что удалось зафиксировать неожиданную популяцию чеснока вида «лук белоодетый». Казалось бы, ну чеснок и чеснок; что тут необычного? И все же это особый, белоснежный сорт с мягким стеблем, его луковицы имеют белую, сухую шелуху, острый пряный вкус и, главное, отличаются рекордными сроками хранения.
А еще одно достижение, которым гордятся сотрудники Ботанического сада, — первое цветение финикийской розы, изящного куста с тонкими дугообразными ветвями, на которых, словно веер, раскрываются белые цветки — всего пять лепестков, без сумрачных махровых венчиков и вычурности. В центре блестит золотистое кольцо тычинок, словно маленькое солнце.
Финикийская роза — цветок исторический, призванный напомнить, какой именно была роза в своей первозданности, еще до того, как в массовом порядке стали выращивать декоративные сорта. Она — прародительница роз, ее аромат легок, пронзителен и неуловим, как неуловима и встреча с ним, когда аромат вдруг появится в теплом воздухе ранним утром или на закате.
Сегодня финикийская роза считается редким видом на всем Ближнем Востоке, а в дикой природе ее становится все меньше и меньше, поэтому каждое новое цветение воспринимается ботаниками как чудо.
Есть что-то символическое в названии цветка: финикийцы слыли народом мореплавателей и торговцев, чьи корабли связывали друг с другом берега всего Средиземного моря. Их города превратились в руины, их язык почти исчез, память о них обветшала, но роза, носящая их имя, раскрывает свои белые лепестки каждую весну.
Другими словами, когда финикийская роза впервые зацвела в Иерусалимском ботаническом саду в рамках программы сохранения редких растений, это был уже не просто красивый цветок, а своего рода послание из глубины веков — голос древней флоры Леванта, который, к счастью, удалось сохранить.
Как удалось сохранить уже упоминавшиеся пажитник и цефалярию — и не просто сохранить, но и продлить им существование.