По вторникам «Сегодня» делится с читателями дайджестом самых интересных материалов международной прессы, а потом подробно разбирает один из этих материалов.
Американцы вообще и американские СМИ в частности практически всегда были безразличны к песенному конкурсу «Евровидение». Поэтому, как гром среди ясного неба прозвучала новость о том, что авторитетная газета The New York Times посвятила этому состязанию подробнейшую критическую публикацию.
Почему в NYT заинтересовались «Евровидением»?
Главным объектом критики выступил не кто иной как… Израиль. Уже название статьи звучит очень характерно: «Как Израиль превратил сцену «Евровидения» в инструмент мягкой силы». Внутри — рассказа о «сенсационном расследовании», якобы выявившем «тщательно спланированную кампанию правительства премьер-министра Биньямина Нетаниягу по использованию “Евровидения” как инструмента мягкой силы».
По информации издания, Израиль тратит сотни тысяч долларов на рекламу конкурса «Евровидение». Финансирование, как утверждается, курирует офис публичной дипломатии премьер-министра.
Как уверяет The New York Times, израильские чиновники, посольства и произраильские группы координировали кампании на нескольких разных языках, призывая зрителей до 20 раз голосовать за израильскую участницу Юваль Рафаэль. Сам Нетаниягу, как сообщается, выложил в Instagram графические материалы с призывами к сторонникам максимально увеличить количество голосов.
Издание считает, что система голосования на «Евровидении» крайне уязвима для скоординированных кампаний влияния 3 ведь зрителям по условиям участия разрешалось отдавать несколько платных голосов.
Используя внутренние данные голосования, полученные в ходе расследования, газета выяснила, что в некоторых странах для победы в народном голосовании требовалась координация всего нескольких сотен человек.
В Испании, где результаты опросов свидетельствуют о крайнем недовольстве респондентов войной Израиля в Газе, Рафаэль выиграла телеголосование, набрав более 47 000 голосов. Однако, по подсчетам NYT, для победы было бы достаточно и 500 человек, проголосовавших максимально допустимое количество раз (20 раз каждый).
Что говорят организаторы «Евровидения»?
Расследование также утверждает, что израильские посольства оказывали давление на европейские телекомпании, чтобы те противостояли попыткам исключить Израиль из конкурса. При этом Европейский вещательный союз (EBU), организующий «Евровидение», в частном порядке заверил телекомпании, что Израиль не оказывал неправомерного влияния на голосование. Тем не менее, в EBU отказались опубликовать подробные данные о голосовании или заказать независимую проверку.
В публикации отмечается: позднее были приняты меры, ограничивающие «непропорциональные» рекламные кампании — правда, по мнению авторов, они носят несколько расплывчатый характер. Одновременно «Евровидение» снизило максимальное количество голосов, которое может отправить один зритель, с 20 до 10.
Газета констатирует: этот скандал подпитывает растущие разногласия внутри «Евровидения», поскольку телекомпании и официальные лица в нескольких странах обвиняют Израиль в политизации конкурса. Впрочем, тут же добавляется: организаторы «Евровидения» настаивают на честности соревнования, а директор конкурса Мартин Грин заявил NYT, что сильное выступление Израиля — это следствие популярности песни и «мотивированности диаспоры», а не манипуляции голосами.
Что не так с претензиями The New York Times?
Нельзя не согласиться с газетой The Jerusalem Post, которая, комментируя публикацию в The New York Times, уличает американцев в предвзятости. По большому счету, издание выставило себя на посмешище, учитывая, что «Евровидение» используется абсолютно всеми участниками именно для продвижения международного имиджа своей страны. Иными словами, все участники «воспринимали “Евровидение” как инструмент мягкой силы» с тех самых пор, как конкурс впервые состоялся в 1956 году. А на рекламу тех или иных представителей, несомненно, идут в том числе специально выделенные бюджеты.
The Jerusalem Post отмечает: в статье NYT прямо говорится, что нет законов, определяющих, сколько то или иное правительство может потратить на продвижение представителя страны на «Евровидении». Кроме того, авторы признают: «нет доказательств того, что Израиль, как предполагали некоторые фанаты “Евровидения”, использовал ботов или другие секретные приемы для манипулирования голосованием». И все же The New York Times с упорством, достойным лучшего применения, пытается найти в поведении Израиля что-то подозрительное.
Как известно, главными противниками участия Израиля в конкурсе «Евровидение» выступают правительства таких стран, как Испания, Ирландия, Словения, Нидерланды и Исландия. Однако Испания, как выясняется, в прошлом году выделила на участие в конкурсе (включая и продвижение своего представителя) около миллиона (!) евро, Ирландия — примерно 400 000, Словения — свыше 200 000. По Нидерландам и Исландии точных данных вообще нет — первое государство сообщило лишь о взносе в EBU и плату за участие в размере более 250 000 евро, но утаило сумму, выделенную на продвижение конкретного артиста, а бюджет Исландии остается неизвестен.
В этой связи претензии к Израилю выглядят странно: объемы финансовой поддержки представителей страны на «Евровидении» не кажутся исключительными по европейским меркам.
Нейтралитет — вчера и сегодня
Другие аргументы The New York Times больше напоминают домыслы. Как утверждает издание, декларация конкурса о политическом нейтралитете пережила напряженность холодной войны, балканские конфликты, споры о правах ЛГБТК+ и окончательное исключение России после вторжения в Украину. Но именно война в Газе якобы поставила «Евровидение» в особенно уязвимое положение — конкурс, как сообщается в материале, стремится оставаться нейтральным, когда один из участников мероприятия находится в центре глобального кризиса в сфере прав человека, а правительство страны обвиняется в использовании мероприятия для улучшения своего имиджа.
«”Евровидение” предлагает Израилю нечто редкое — глобальную сцену, где на кону национальный имидж, общественное сочувствие и политическая легитимность, — пишет авторы статьи. — Но Для Евровидения это же осознание может стать угрозой его будущему».
«То, что начиналось как спор об участии одной страны, превратилось в более масштабную проверку того, может ли крупнейший в мире песенный конкурс по-прежнему отделять музыку от политики — или эта грань уже стерта», — подытоживает The New York Times, не замечая, как ставит себя в смехотворное положение. Как говорил известный персонаж: «Чему смеетесь? — Над собою смеетесь!».