В воскресенье вечером в Национальной библиотеке Израиля в рамках фестиваля DocuText состоялась премьера документального фильма «Шестнадцатая овца: воссоединение» режиссера Рана Таля.
Об этом рассказала газета The Jerusalem Post, попутно заметив, что переполненный зал охотно подпевал многим песням, звучавшим с экрана.
Как говорилось в одном из стихотворений Владимира Маяковского: «Если звезды зажигают, значит это кому-нибудь нужно?». Это как нельзя точно отражает настрой фильма, в котором рассказывается о закулисной истории воссоединения группы «Шестнадцатая овца» — Давида Брозы, Гиди Гова, Иегудит Равиц и Йони Рехтера. Перед нами — не просто музыканты, собравшиеся ради ностальгии спустя полвека, а суперзвезды израильской эстрады, каждый из которых оставил собственный след в истории израильской музыки. Но именно вместе они в далеком 1978 году создали нечто совершенно особенное — «Шестнадцатую овцу», музыкальную историю, которая пережила уже почти полвека и продолжает и в наши дни радовать третье по счету поколение израильтян.
Музыка от лица ребенка
Как напоминает The Jerusalem Post, в основу «Шестнадцатой овцы» легли стихи прекрасного поэта и журналиста Йонатана Гефена, написанные им в 1978 году и положенные на музыку Йони Рехтером. Что интересно: песни написаны якобы от лица ребенка, который никак не может заснуть и считает овец, доходя до шестнадцатой.
Сюжеты песен в основном просты и незатейливы, но за ними скрываются такие разнообразные эмоции, как страх, одиночество, любопытство, юмор, первая, робкая попытка понять взрослых и осмыслить окружающий мир.
В песнях полностью отсутствует какая-либо назидательность и морализаторская риторика: и музыка, и тексты написаны так, будто к ребенку относятся как ко взрослому человеку, без нотаций и поучений. «Самая красивая девочка в детском саду», «Закрытый детский сад», «Как рождается песня», «Тот, кто смотрит» — все эти мелодии стали частью израильской культурной памяти, и их до сих пор можно услышать по радио, они нисколько не потеряли своей привлекательности.
Можно понять зрительский восторг, когда в конце 2024 года стало известно, что четыре звезды вновь встречаются на сцене, чтобы воссоздать тот самый альбом и, помимо прочего, почтить память Йонатана Гефена. Идея сработала на все сто, в особенности учитывая тревожную ситуацию в стране. На фоне войны израильтянам предложили не просто обычный концерт, а утешительную встречу с прошлым, возможность вновь вернуться к любимым страницам национальной культуры. Билеты на первые концерты разлетелись мгновенно.
Успех воодушевил организаторов, и в последующие два года музыканты время от времени вновь встречались с публикой, даря ей драгоценные минуты наслаждения. Выступления сопровождали другие исполнители, появились подпевки, а на экране демонстрировали кадры с Йонатаном Гефеном — его столь узнаваемый и характерный голос звучал в песнях, подаренных им некогда «Шестнадцатой овце».
Со сцены — на экран
Сам фильм — это прежде всего как раз летопись необычного воссоединения; в нем множество концертных съемок, которые напомнят зрителям пережитые мгновения. Те же, кто не смог попасть на выступления артистов, смогут, посмотрев кино, испытать эффект присутствия.
По словам The Jerusalem Post, «Шестнадцатая овца: воссоединение» уже в этом году войдет в репертуар сервисов Yes и Hot. А на премьере в рамках фестиваля DocuText в зале присутствовали и Иегудит Равиц с Йони Рехтером. Они не поднимались на сцену, но одного лишь их присутствия оказалось достаточно, чтобы публика ощутила: история продолжается.
Другими словами, работа Рана Таля не сводится к жанру фильма-концерта, а рассказывает историю четырех знаковых фигур, спустя полвека оказавшихся вместе. Да, сегодня им уже за 70, но их голоса по-прежнему звучат прекрасно и молодо.
При этом камера запечатлевает и внутреннюю кухню группы: у каждого из четырех сильный, своеобразный характер и собственное представление о музыке, и потому творческие споры временами неизбежны. Особенно интересно наблюдать, как сами музыканты спустя столько лет воспринимают свои старые хиты — а также собственный возраст.
Глубина в простоте
За детской простотой «Шестнадцатой овцы» скрывается нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Броза и Рехтер в этом контексте вспоминают Йонатана Гефена, который был для них не только автором текстов, но и своеобразным наставником.
В давних интервью Гефен признавался, что литература, помимо прочего, позволяла ему справляться с тяжелой детской травмой: с непростыми переживаниями, во многом связанными с самоубийством матери. По мнению исполнителей, понимая и ощущая это, по-иному начинаешь воспринимать и его песни — в них возникает дополнительная глубина.
На поверхности — привычный и понятный детский мир: сладости и ракушки, детский сад, любопытство к незнакомцам на улице, попытки понять странный и непонятный мир взрослых. Но порой за этой непосредственностью скрывается и урок, который можно для себя извлечь.
«Самая красивая девочка в детском саду», скажем, говорит о простой вещи: даже тот, кто кажется счастливым и беззаботным, может грустить. Для детской песенки это удивительно тонкая и нужная мысль, озвученная без дидактических интонаций.
«Все будет хорошо»
Кстати, на концертных подмостках исполнялись не только песни с альбома «Шестнадцатой овцы», но также лучшие композиции из сольного репертуара всей четверки. Среди них — несколько песен Брозы на стихи Гефена, например, «Все будет хорошо».
Ран Таль сознательно поместил выступления группы в реальность военного Израиля: в кадре вдруг возникают демонстрации на площади Заложников неподалеку от концертной площадки. Мир за пределами сцены продолжает жить тревогой, протестами и войной — а внутри в течение нескольких часов звучат песни, знакомые израильтянам с детства.
Но главное все же, по мнению издания, происходит не на экране, а между экраном и зрительным залом. Невероятно, но факт: «Шестнадцатая овца» до сих пор способна превратить публику в дружный хор: люди начинают подпевать почти автоматически — и понимаешь, что эти песни давно живут внутри них. А во время войны их смысл изменился, обрел некий новый контекст.
Гиди Гов объяснил возвращение группы просто: больше года израильтяне практически не спали по ночам, и внезапно посреди тревоги, ракет и печальных новостей появляется возможность на несколько часов снова стать детьми.
Среди прочего, «Гром и молния» — песня, рассказывающая о том, что один гром может быть страшным, а другой совсем нет, — во время войны зазвучала совершенно иначе. В этом, пожалуй, главный парадокс «Шестнадцатой овцы»: песни, написанные почти 50 лет назад для детей, сегодня помогают взрослым справляться с реальностью. Наверное, именно для этого зажигают звезды, и сами звезды тоже «зажигают», вспоминая молодость и возвращаясь на сцену.