35-летнюю ирландскую писательницу Салли Руни высокопарно называют «марксисткой из книжного» и «Сэлинджером для миллениалов». Всемирную славу и миллионные тиражи ей принесли романы «Нормальные люди» и «Разговоры с друзьями», по которым сняты популярные телесериалы.
Однако теперь у Руни проблемы: как сообщает The Times of Israel, в Великобритании стали изымать ее книги из продажи. Причина — в спонсировании терроризма, о котором писательница на голубом глазу заявила сама.
О чем идет речь?
Все дело в том, что Руни прямо сообщила: начисленные ей роялти от продажи книг она намерена перечислять радикальной группировке Palestine Action. Эта структура официально признана в Великобритании террористической и запрещена законом. Вот и получилось, что издательству Faber & Faber, в свое время как следует вложившемуся в раскрутку писательницы, ничего не оставалось, кроме как перекрыть «вентиль»: согласно закону перечислять деньги автору, который собирается финансировать запрещенную группировку, нельзя.
В целом, решение Руни хорошо вписывается в ее идеологическую программу. Как напоминает The Times of Israel:
- 5 лет назад она демонстративно запретила переводить свой роман «Прекрасный мир, где же ты» на иврит и публиковать его в израильских издательствах, проявив дискриминацию читателей по языковому и национальному признаку;
- Руни не раз подписывала коллективные обращения с призывами к полной изоляции израильских институтов культуры и академических кругов;
- В своих публичных выступлениях писательница систематически клеймит Израиль как «государство апартеида», полностью игнорируя зверства ХАМАС и трагедию 7 октября.
Но, видимо, с финансированием Palestine Action «икона хипстеров», как ее еще называют в промо-материалах, зашла слишком далеко. Эта организация прославилась отнюдь не мирными пикетами, а скорее погромами: ее активисты регулярно совершали налеты на связанные с Израилем оборонные предприятия, а летом 2025 года и вовсе пробрались на авиабазу Королевских ВВС «Брайз-Нортон», устроив там настоящую диверсию.
Неудивительно, что, по британскому закону, перевод средств на нужды Palestine Action приравнивается к спонсированию экстремизма.
Реакция Салли Руни и почему это важно
Сама Салли Руни, узнав о запрете, встала в позу мученицы и заявила, что «готова терпеть последствия своих убеждений». Но интересно — до какой степени? Ведь сложившаяся ситуация действительно может выйти ей боком.
Дело в том, что в ее раскрутке принимали и продолжают принимать непосредственное участие издательские гиганты, а также западный глянец. Считается, что литература Руни ярко резонирует с духом времени. Темы ее романов — тоска, депрессия, социофобия, путаные половые связи привилегированных белых подростков, деловито рассуждающих между сеансами психотерапии о неизбежном «крахе капитализма», — актуальны именно в условиях этого самого капитализма.
При сравнении книг писательницы с произведениями, например, Джозефа Кутзее или Эрика-Эмманюэля Шмитта, становится понятно, у кого каждая фраза подобна хирургическому скальпелю, в чьих формулировках — оголенный нерв и прикосновение к вечности, а где речь идет о бесконечном пережевывании бытовых обид и об эмоциях уровня подросткового дневника. Однако агрессивная маркетинговая упаковка делает свое дело: издательство подключает критиков, за ними идут влиятельные литературные премии, нуждающиеся в «молодом флагмане», а дальше подтягиваются социальные сети — Instagram и TikTok.
Фактически выходит, что литературные агенты в случае с Руни продают не столько текст, сколько понятный для миллениалов и зумеров брендовый продукт. Имидж, который сформировали писательнице — симпатичная, интеллигентная, «левая», слегка печальная и задумчивая — хорошо работает на развитие бренда.
Если же Салли Руни надолго пропадет с крупнейшего книжного рынка — британского, — то что станет с этим брендом? Остается лишь подождать и посмотреть, памятуя о том, что кратковременная популярность далеко не всегда означает долговременную славу. Знаете ли вы, к примеру, кто такой Александр Шеллер-Михайлов? А между тем этот борзописец «наваял» более ста томов сочинений в России XIX века — вот только сегодня о нем помнят разве что историки литературы.