6 октября 1973 года, в самый святой день еврейского календаря — Йом-Кипур, — Израиль оказался в состоянии, к которому, как выяснилось спустя несколько часов, страна была совершенно не готова. В 14:00 армии Египта и Сирии одновременно начали наступление: египетские войска форсировали Суэцкий канал, а сирийские части атаковали израильские позиции на Голанских высотах.
Для Израиля это стало не просто началом тяжелой войны. Это был крах представления о собственной неуязвимости, которое сформировалось после стремительной победы в Шестидневной войне 1967 года.
Сегодня, спустя 53 года, Война Судного дня воспринимается уже совсем иначе, чем непосредственно после ее окончания. Тогда общество говорило о катастрофическом провале и требовало найти виновных. Позже историки начали рассматривать войну как сложнейший комплекс политических, военных и разведывательных ошибок. А после 7 октября 2023 года многие вновь вернулись к событиям 1973 года — потому что некоторые вопросы оказались удивительно знакомыми.
Израиль был уверен, что войны не будет
Главной проблемой перед войной стала так называемая «концепция» — система представлений израильского разведывательного сообщества о намерениях арабских государств.
В основе этой оценки лежала мысль, что Египет не станет начинать полномасштабную войну до тех пор, пока не получит определенные возможности для борьбы с израильской авиацией и не будет уверен в своих шансах. Кроме того, считалось, что Сирия не начнет войну самостоятельно.
Проблема заключалась в том, что разведка действительно получала многочисленные сигналы о подготовке Египта и Сирии к боевым действиям. Были данные о перемещении войск, концентрации техники и изменениях в поведении арабских армий. Но эти сигналы интерпретировались через уже существующую картину мира.
Именно поэтому спустя десятилетия исследователи стали говорить о классической проблеме разведки: иногда государство не страдает от отсутствия информации — оно страдает от неправильной интерпретации информации.
Современные исследования подчеркивают, что Израиль обладал значительным объемом разведданных, однако официальная оценка оставалась прежней практически до последних часов перед началом боевых действий.
Иными словами, проблема была не только в том, что Израиль «не знал». Во многих случаях он знал, но не верил в то, что видел.
6 октября: страна оказалась застигнута врасплох
Когда началась атака, израильская армия столкнулась с серьезным численным превосходством противника на отдельных участках фронта.
На Голанских высотах сирийские войска быстро продвигались вперед. На юге египетская армия форсировала Суэцкий канал и начала захватывать позиции на восточном берегу.
Израильская армия была построена вокруг резервной системы. Значительная часть личного состава не находилась постоянно на службе и должна была быть мобилизована в случае войны. Поэтому неожиданное начало конфликта имело особенно тяжелые последствия.
В первые дни Израиль вел прежде всего оборонительные бои. На Голанах небольшие израильские силы пытались остановить значительно превосходящие сирийские части. На Синае ЦАХАЛ столкнулся с хорошо подготовленной египетской армией, которая использовала ракеты и противотанковые средства, ограничивавшие возможности израильской авиации и бронетехники.
В итоге первые дни войны стали для Израиля периодом огромных потерь и неопределенности. Официальные архивы Министерства обороны указывают, что в войне погибли 2297 военнослужащих ЦАХАЛа и около 7250 были ранены.
Но еще важнее цифр было психологическое ощущение страны. После 1967 года многие привыкли считать израильскую армию практически непобедимой. В октябре 1973 выяснилось, что даже сильнейшая армия может оказаться неподготовленной к неожиданному сценарию.
Перелом наступил через несколько дней
Однако Война Судного дня не закончилась израильским поражением. После тяжелых первых дней ЦАХАЛ сумел стабилизировать ситуацию на Голанах, остановить сирийское наступление и перейти в контрнаступление. Израильские войска вышли к районам, находившимся примерно в 35 километрах от Дамаска.
На южном фронте ситуация также изменилась. После остановки египетского наступления израильские войска перешли через Суэцкий канал и оказались на его западном берегу, продвигаясь в сторону Каира.
К моменту прекращения огня военное положение выглядело совершенно иначе, чем в первые дни. Но именно здесь возникает одна из главных особенностей оценки этой войны.
С точки зрения конечной военной ситуации Израиль смог переломить ход войны. Но с точки зрения национальной безопасности страна пережила один из самых тяжелых провалов в своей истории.
Министерство обороны Израиля отмечает, что после первоначальной неожиданности ЦАХАЛ перешел от обороны к контрнаступлению на обоих фронтах. Боевые действия продолжались до 24 октября.
Как войну оценивали сразу после ее окончания
Для израильского общества этого было недостаточно. Людей интересовал простой вопрос: как вообще получилось, что война началась неожиданно?
Уже вскоре после прекращения боевых действий начались требования расследования. 18 ноября 1973 года правительство приняло решение создать государственную комиссию во главе с председателем Верховного суда Шимоном Агранатом.
Комиссии поручили исследовать разведывательную информацию перед войной, решения политического и военного руководства, готовность ЦАХАЛа и его действия в первые дни боевых действий.
Комиссия работала больше года, провела 140 заседаний и заслушала 58 свидетелей. Ее первый отчет, опубликованный в апреле 1974 года, произвел эффект политического землетрясения.
Комиссия пришла к выводу, что ключевой причиной неожиданности стала ошибка военной разведки. Она возложила личную ответственность на ряд высших военных руководителей, включая начальника Генштаба Давида Элазара, главу военной разведки Амана Эли Зеира и командующего Южным округом Шмуэля Гонена.
При этом комиссия практически сняла личную ответственность с политического руководства. Премьер-министр Голда Меир и министр обороны Моше Даян не были признаны лично ответственными за провал. И именно это вызвало новую бурю.
Почему отчет Аграната не удовлетворил общество
Для многих израильтян было невозможно принять идею, что катастрофа такого масштаба является прежде всего ошибкой нескольких генералов и разведчиков. На улицах начались протесты.
Одним из символов общественного недовольства стал резервист Моти Ашкенази, командир укрепления «Будапешт» на Суэцком канале — единственного израильского укрепления на линии Бар-Лев, которое не было захвачено египетской армией. Его одиночная акция протеста постепенно превратилась в массовое движение.
Общественное давление усиливалось. В апреле 1974 года Голда Меир объявила об уходе с поста премьер-министра.
Сегодня историки рассматривают комиссию Аграната одновременно как важный документ и как расследование, имевшее серьезные ограничения.
Ее мандат был сосредоточен прежде всего на разведке, готовности армии и первых днях войны. Поэтому ряд более глубоких вопросов — например, долгосрочная подготовка ЦАХАЛа к будущей войне и некоторые аспекты действий ВВС — остались за пределами ее анализа. Историк Йоав Гелбер отмечает, что последующее раскрытие материалов позволило существенно расширить понимание причин провала.
Что изменилось в оценке за 53 года
Сегодня никто серьезно не объясняет Войну Судного дня одной причиной. Постепенно сформировалось более сложное понимание.
Это был одновременно провал разведывательной оценки, проблема военной подготовки, ошибочная оценка намерений противника, недостаточная готовность к неожиданному сценарию и психологическая уверенность в том, что арабские армии не способны бросить Израилю серьезный вызов.
Именно понятие «концепция» стало одним из главных символов войны. Оно означает не просто конкретную ошибку разведки. Речь идет о ситуации, когда целая система — разведка, армия и политическое руководство — начинает смотреть на происходящее через одну и ту же картину мира.
Опасность заключается в том, что тогда даже противоречащие этой картине факты могут восприниматься не как доказательство ее ошибочности, а как исключение.
Самая важная перемена в восприятии войны
В 1973 году главный вопрос звучал примерно так: «Кто виноват?» Сегодня вопрос выглядит шире: «Почему система не смогла увидеть то, что происходило прямо перед ней?» Это принципиальная разница.
В первые месяцы после войны общество хотело персональной ответственности. Имена генералов, премьер-министра и министра обороны были в центре общественного внимания. Через десятилетия исследователей стало интересовать устройство самой системы.
Почему многочисленные разведывательные сигналы не привели к изменению оценки? Почему альтернативные сценарии не получили достаточного веса? Почему военное и политическое руководство оказалось настолько уверенным в существующей концепции?
Именно поэтому Война Судного дня сегодня воспринимается не только как история одной ошибки. Это история о том, как ошибается целая система.
Победа, которая стала национальной травмой
Парадокс Войны Судного дня заключается в том, что ее невозможно однозначно описать ни как военное поражение Израиля, ни как обычную победу.
ЦАХАЛ смог переломить ситуацию, перейти в контрнаступление и завершить войну в позиции, позволявшей оказывать серьезное давление на противника. Но цена первых дней была огромной.
Еще важнее оказались последствия. Война изменила отношение израильского общества к армии и руководству страны. Она разрушила ощущение абсолютного превосходства, которое возникло после 1967 года. Она привела к политическим переменам и стала одним из факторов, изменивших израильскую политику в последующие годы.
При этом через несколько лет война неожиданным образом стала одним из шагов к совершенно другому результату: египетско-израильскому мирному договору 1979 года. После войны президент Египта Анвар Садат и израильское руководство пришли к пониманию, что продолжение военного противостояния имеет слишком высокую цену.
53 года спустя
Сегодня Война Судного дня занимает особое место в израильской памяти. Это одновременно день памяти о погибших, история военной победы после тяжелого начала, символ разведывательного провала и напоминание о том, что даже самое сильное государство может ошибиться в оценке противника.
И, возможно, главный урок 1973 года сегодня звучит даже актуальнее, чем полвека назад: опаснее всего не отсутствие информации. Опаснее уверенность в том, что вы уже знаете, что она означает.
Война Судного дня закончилась 24 октября 1973 года. Но спор о ее уроках в Израиле не закончился до сих пор.