Для многих Йом-Кипур связан с добровольным отказом от еды и воды, размышлениями о прошедшем году и внутренним подведением итогов. Но для бывших заложников Кита и Авивы Сигал после пережитого в Газе привычные традиции получили совсем другое значение. В интервью газете The Jerusalem Post супруги рассказали, как плен изменил их отношение к посту, вере и самому праву человека принимать решения.
Супруги Сигал были похищены из своего дома в кибуце Кфар-Аза 7 октября 2023 года. Авива провела в плену 51 день, Кит — 484 дня. Они потеряли свой дом, а по меньшей мере 60 человек из их сообщества были убиты. Ранее супруги рассказывали, что в Газе их морили голодом, лишали воды, подвергали физическому и психологическому насилию.
Право снова решать самим
Авива Сигал не собирается поститься в этот Йом-Кипур. Еще в плену она решила, что после возвращения домой больше не станет сознательно подвергать себя голоду. По ее словам, одним из самых тяжелых аспектов плена было полное отсутствие контроля над самыми элементарными сторонами жизни — когда, сколько и что можно есть.
«Когда человек проходит через нечто подобное… когда его морят голодом и он никак не может контролировать, что попадает ему в желудок, сколько он ест, с кем, когда и какую еду он хотел бы есть… Все это было полностью и безоговорочно отнято», — рассказала Авива.
В прошлом году решение не соблюдать пост давалось ей сложнее. Тогда в Газе еще оставались 20 живых заложников, и Авива спрашивала себя, имеет ли она право есть, пока другие продолжают голодать.
«Тогда у меня были эти вопросы. Я спрашивала себя: “Если они голодают, почему ты не можешь просто побыть голодной один день, как они?” Или: “Нормально ли больше не поститься, пока в Газе все еще находятся заложники, которых каждый день морят голодом?”»
В этом году, по словам Авивы, ситуация для нее изменилась: «Из-за того, через что я прошла, и потому, что в этом году все заложники уже здесь, я не думаю, что у меня будут вопросы. Возможно, мне будет нелегко есть, но все будет иначе, чем в прошлом году».
Главным для нее стало возвращение возможности самостоятельно распоряжаться собственной жизнью: «Я думаю, что то, что мы должны делать как вернувшиеся заложники, — это решать самим. Теперь решение снова в наших руках. И мы должны воспользоваться этим, потому что эту возможность у нас отняли самым жестоким образом».
Кит разделяет отношение супруги к посту. Для него добровольное воздержание от пищи и принудительный голод — совершенно разные вещи.
«Для меня пост и голодание — две совершенно разные вещи. Я не вижу между ними никакой связи», — говорит он, связывая Йом-Кипур прежде всего не с отказом от еды, а с «хешбон нефеш» — внутренним подведением итогов и осмыслением собственной жизни.
«Главная суть или значение Йом-Кипура — не пост. Это хешбон нефеш — анализ собственной души. Для меня Йом-Кипур может быть очень значимым и наполненным смыслом и без поста», — объясняет Кит.
Как плен изменил отношение к вере?
Кит Сигал рассказал, что за 484 дня в Газе изменилось и его отношение к собственной еврейской идентичности. В плену он часто молился и произносил благословения.
По его словам, террористы постоянно пытались убедить его принять ислам. Кит считает, что именно эти попытки заставили его еще больше задумываться о собственной вере.
«Я не знаю, произошло бы это, если бы они не пытались убедить меня принять ислам. Но они пытались, и это продолжалось постоянно, поэтому я много об этом думал», — делится Кит.
По его словам, вера помогала ему сохранять внутреннюю стойкость: «Я действительно ощущал силу и стойкость благодаря молитвам, произнесению благословений, размышлениям о своей еврейской вере и идентичности».
В плену он также часто думал о жертвах Холокоста и других трагедий в истории еврейского народа. Кит говорил себе, что должен выжить в том числе ради тех, кому это не удалось.
Отношения Кита и Авивы с Йом-Кипуром были разными еще до 7 октября. Кит вырос в традиционной еврейской семье в Северной Каролине. В детстве он постился прежде всего потому, что так поступали его родители. После переезда в Израиль, когда ему было немного за 20, он в основном перестал соблюдать пост.
Авива родилась в Южной Африке и совершила алию в девять лет. Для нее Йом-Кипур долгое время был связан прежде всего с бабушкой, вместе с которой она постилась.
Одним из самых сильных воспоминаний Авивы остался Йом-Кипур во время войны 1973 года. После начала войны она просила бабушку прекратить пост, поскольку людям сказали больше не поститься, однако та решила продолжить его до конца.
Пережитое в Газе окончательно изменило отношение Авивы к этой традиции. Решение больше не поститься она приняла еще в плену, обсуждая Йом-Кипур с другими заложниками.
«То, что со мной произошло, — худшее, что вообще может произойти с человеком. Я уже была наказана, и этого достаточно. Я не заслуживаю того, чтобы меня снова наказывали, чтобы я снова была голодной и страдала от голода», — рассуждает Авива.
Жизнь после возвращения домой
После освобождения Кит и Авива Сигал поселились в Газите рядом со своими дочерьми Шир и Элан и внуками. Теперь они снова могут проводить вместе пятничные вечера, делать кидуш и уделять время семье.
Когда Кит еще оставался в Газе, дети, внуки и другие родственники каждую пятницу собирались вместе и произносили специальную браху — благословение, написанное их дочерью Шир.
После возвращения супруги также стали активно участвовать в гуманитарных инициативах и продолжали выступать в поддержку остававшихся в Газе заложников.
Сейчас Кит и Авива занимаются волонтерской деятельностью в организации «255», которая оказывает поддержку бывшим заложникам и их семьям.
«Мы очень активно участвуем во множестве разных проектов, чтобы рассказывать людям нашу историю и стараться сделать так, чтобы произошедшее с нами и многими другими людьми не было забыто», — рассказал Кит.
Авива подчеркивает, что освобождение из плена не означает, что пережитое осталось в прошлом: «Я хочу, чтобы мир понимал: мы все еще пытаемся подняться на ноги. Мы все еще несем с собой очень тяжелую историю».
В этом году Йом-Кипур для семьи Сигал становится еще одним напоминанием о том, что было отнято у них в плену и что теперь постепенно возвращается: возможность быть рядом с семьей, распоряжаться собственной жизнью и самостоятельно принимать даже самые простые решения.