Каждый будний день «Сегодня» делится с читателями дайджестом самых интересных материалов израильской прессы, а потом подробно разбирает один из этих материалов.
Бывший высокопоставленный сотрудник «Моссада», который проработал во внешней разведке около трех десятилетий и ушел в отставку лишь год назад, дал редкое интервью 12 каналу на условиях полной анонимности под именем А.
Как свидетельствует журналистка, беседовавшая с сотрудником спецслужбы, его появление в студии было обставлено, как сцена из триллера: А. прибыл в сопровождении целой группы помощников, следивших за соблюдением всех необходимых требований безопасности. Телевизионные камеры были направлены только на его спину, лицо «господина Никто» оставалось полностью скрыто.
По утверждению 12 канала, для А. ситуация была непривычной. На протяжении трех десятилетий он жил под прикрытием, встречался с людьми в гостиничных номерах по всей Европе и работал с агентами враждебных государств — однако впервые оказался перед камерой.
«Это первое и, надеюсь, последнее интервью в моей жизни», — признался он.
Как изменился «Моссад» в последние годы?
А. начал свою карьеру как оперативный сотрудник по сбору разведданных и со временем дошел «до чинов известных», войдя в состав высшего руководства «Моссада». В период самых острых событий он находился в оперативном штабе и приложил руку к многим операциям, существенно повлиявших на изменение ситуации на Ближнем Востоке в последние годы.
По его словам, за то время, что спецслужбой руководил Давид (Дуди) Барнеа, она пережила масштабную трансформацию. А. называет ее «радикальным переломом» или просто —«реформой Барнеа». Если раньше, по его словам, речь шла о точечных и тщательно подготовленных операциях, то сегодня система вербовки и управления агентурой стала значительно шире.
«Главное, что сделал Дуди, — многократно расширил возможности по вербовке агентов. Сегодня мы управляем настоящим супермаркетом агентуры», — говорит А. И в качестве примера приводит Иран: если прежде многие задачи выполняли сотрудники «Моссада», то теперь агентство все активнее опирается на местные кадры — иранцев, настроенных против режима или имеющих иные мотивы для сотрудничества.
Работа в Иране
«В результате мы добились нового порядка вещей: сегодня мы можем доверять иранцам выполнение тех задач, которые раньше требовали многолетней подготовки в Израиле, — рассказывает экс-разведчик. — Это говорит о высоком уровне доверия и о большем количестве возможностей». И добавляет, что уровень и степень проникновения разведки настолько высоки, что он сам прекрасно ориентируется в Тегеране: «Я знаю здания, офисы, университеты. Я знаю комплекс, где находится руководство страны, вплоть до комнат и мебели. Почти 30 лет я засыпал и просыпался с мыслями об Иране».
Одним из проявлений новых возможностей бывший агент считает военную операцию «Народ как лев», в ходе которой ЦАХАЛ действовал непосредственно на территории Ирана. Разведка, как утверждает А., располагала информацией такой степени детализации, что это позволило наносить исключительно точные удары, сводя к минимуму возможный ущерб гражданскому населению.
«У нас есть множество операций, которые уже подготовлены, причем не в штабных условиях, а прямо внутри вражеских структур. Они ждут своего часа. Это сюрпризы будущего», — предупреждает разведчик.
Операция с пейджерами в Ливане
Как поясняет 12 канал, особое место в интервью с «господином Никто» заняла операция по взрыву пейджеров, осуществленная в рамках противостояния с «Хизбалле».
«Когда я увидел эти кадры, это казалось сном, сбывшейся мечтой. Смотришь и думаешь: как такое вообще возможно? Но за этим стояли годы подготовки и сотни миллионов шекелей инвестиций», — рассказывает А. Он вспоминает, что прямо перед стартом операции появились сведения, что противник собирается провести серьезные проверки оборудования, и сразу же возник вопрос — действовать немедленно или рисковать потерей всей возможности провести операцию?
В итоге после обсуждения решили: надо действовать. Около 4000 пейджеров взорвались одновременно.
Говоря об устранении лидера «Хизбаллы» Хасана Насраллы, А. еще раз подчеркивает ключевую роль внешней разведки: «Вклад "Моссада" заключался главным образом в получении разведданных. Нужно было знать с предельной уверенностью, что он [Насралла] находится в бункере именно в тот момент. Вы же понимаете, что бессмысленно сбрасывать 85 тонн взрывчатки, а затем обнаружить, что его там не было».
Как он утверждает, уровень разведывательного проникновения позволяет Израилю узнавать не только местонахождение высокопоставленных противников, но иногда даже их повседневные привычки, вплоть до мельчайших деталей. «Наши возможности практически безграничны», — подчеркивает А.
Смена режима в Иране
Журналистка, которая беседовала с А., напомнила, что, несмотря на тактические успехи, «Моссад» критиковали за попытки способствовать более масштабным изменениям, включая смену режима в Иране.
Собеседник категорически отверг утверждения о нереалистичности подобных планов: «Это не фантазия и не фарс. Речь шла о многоэтапном плане. Война остановила нас на определенном этапе, и наш стратегический партнер — США — также прекратил боевые действия. Но планы до сих пор существуют, они актуальны. У меня нет никаких сомнений, что нынешний иранский режим падет. Произойдет ли это через полгода или через три года — я не знаю, но точно произойдет».
А. отвергает и распространенное мнение, согласно которому за впечатляющими тактическими операциями скрывается стратегическое поражение: «Посмотрите, где сегодня находятся ХАМАС, “Хизбалла” и Иран. Несмотря на потрясение 7 октября, сегодня мы в куда лучшей ситуации, чем раньше».
Трагедия 7 октября
Говоря о трагических событиях 7 октября 2023 года, А. признает, что «Моссад», как и другие структуры безопасности, в самом деле был застигнут врасплох. При этом он поясняет, что традиционно организация не отвечала за сектор Газа и занималась главным образом зарубежной деятельностью ХАМАС.
Более того, по его словам, в течение многих лет «Моссад» добивался возможности вести операции внутри Газы, но сталкивался с ограничениями, которые были связаны с межведомственным разделением полномочий: «У "Моссада" есть оперативные возможности, которых нет у других организаций. Нам не удалось открыть эту дверь и начать работать в Газе. Возможно, это и есть наш институциональный провал».
Назначение Романа Гофмана
Касаясь назначения нового главы «Моссада» Романа Гофмана, против которого ранее выступал Дуди Барнеа, А. настаивает на том, что необходимо поддержать нового руководителя организации: «Роман Гофман — директор "Моссада" для всех нас. Мы должны сделать все возможное, чтобы его каденция оказалась успешной».
Завершая интервью, бывший разведчик признается, что скучает по своей прежней работе: «Мне очень не хватает организации, людей, огня в глазах. В каждой комнате "Моссада" есть человек, который считается гением в своей области».
Сегодня А. работает сразу в нескольких местах, но признает, что жизнь вне разведки с точки зрения интенсивности нельзя сравнить с тем, к чему он привык: «Этот мир вызывает зависимость. Но зато сейчас я снова стану просто А., вернусь в теплый и спокойный океан анонимности. Нет ничего лучше этого».
Как заключает журналистка, произнеся эту сакраментальную фразу, «господин Никто» покидает помещение «так же, как вошел в него, — оставаясь человеком без имени и лица, который на протяжении десятилетий участвовал в событиях, скрытых от глаз большинства».