За несколько месяцев до нападения наблюдательница ЦАХАЛ Даниэла Гильбоа видела тренировки ХАМАС и пыталась добиться, чтобы к ее предупреждениям прислушались. Утром 7 октября она молилась про себя в укрытии на базе Нахаль-Оз, а затем была похищена и провела в плену 477 дней. Все это время девушка старалась сохранить надежду, поддерживала других заложниц и мысленно возвращалась к мечте, которая появилась задолго до трагедии: стать певицей и однажды услышать, как зрители поют ее песни.
После возвращения Даниэла долго избегала интервью: ей требовалось время, чтобы осмыслить пережитое и понять, какой частью своей истории она готова поделиться. Теперь в большом интервью 12 каналу она впервые подробно рассказала о последних часах на базе, похищении, жизни в Газе, дружбе с Кариной Ариев и музыке, ставшей для нее спасением.
Сегодня Даниэла начинает новую жизнь и выпускает песню «Бай ле-даагот» (рус. «Прощайте, тревоги»). При этом она признается, что хочет, чтобы однажды ее воспринимали в первую очередь как исполнительницу, а не как бывшую заложницу.
«Я хотела стать певицей. Я не хочу быть заложницей, которая стала певицей. Нет, нет. Я хочу быть певицей», — говорит Гильбоа.
Долгое молчание после плена
Пока другие освобожденные заложницы уже давали интервью, Даниэла предпочитала хранить молчание. По ее словам, ей было важно сначала осмыслить пережитое и лишь затем открыто рассказать о нем.
«Я просто ждала подходящего момента. До сих пор мне было некомфортно. Это моя история, она принадлежит мне и только мне», — объяснила она.
Гильбоа признается, что долгое время не хотела рассказывать о плене еще и потому, что боялась жалости. Ей хотелось сначала прийти в себя в окружении семьи и близких, а уже потом решать, готова ли она открыться широкой аудитории.
«Я не хотела, чтобы меня жалели. Меня это смущает. Я не хотела всего этого. Я хотела просто прийти в себя наедине с собой и самыми близкими, а потом, возможно, почувствовать, что готова к этому. И теперь я совершенно точно готова», — говорит Даниэла.
«Это ежедневная борьба»
Если смотреть со стороны, Даниэла часто улыбается, занимается музыкой, живет вместе с возлюбленным Рои и постепенно возвращается к повседневной жизни. Однако за этим стоит ежедневная внутренняя борьба. По ее словам, тяжелые воспоминания могут возвращаться не только в связи с конкретными событиями в плену. Иногда их вызывают отдельные ощущения, ситуации или детали, напоминающие о пережитом. Вместе с ними появляются страх и тревога.
После года и четырех месяцев, в течение которых она почти ничего не могла делать и только ждала освобождения, ей необходимо привыкнуть к самостоятельной жизни и возможности снова принимать решения.
«Все не так радужно, как выглядит, не все хорошо. Это ежедневная борьба. Я все еще пытаюсь переварить плен», — признается она.
Изменилось и отношение Даниэлы к жизни. Теперь главной для нее стала мысль о том, что откладывать мечты больше нельзя.
«Жизнь дается один раз. Вот что изменилось», — говорит она.
Предупреждения, которые не услышали
До похищения Гильбоа служила наблюдательницей на базе Нахаль-Оз. По ее словам, в течение недели перед нападением она ощущала приближение серьезного происшествия, хотя не знала, где и когда оно случится.
У этих опасений были конкретные причины. Даниэла и другие наблюдательницы регулярно видели тренировки боевиков ХАМАС и сообщали о происходившем командованию. По ее словам, на тренировочных базах в Газе были построены объекты, напоминавшие израильскую военную инфраструктуру.
«Мы видели огромное количество их тренировок. Они отрабатывали именно это. На своих тренировочных базах они строили объекты, такие же, как те, что находились у нас на территории Израиля. Мы видели это каждый день и сообщали обо всем», — рассказала Гильбоа.
Она утверждает, что наблюдательницы передавали подробные отчеты и фотографии, однако их предупреждения не воспринимали всерьез. Происходившее называли обычной ситуацией, а самим девушкам иногда говорили не «морочить голову».
За месяц или два до 7 октября Гильбоа видела, как боевики тренировались на модели, которая, по ее словам, практически полностью воспроизводила будущий сценарий нападения на базу.
«Мы предупреждали обо всем, а что нам отвечали? “Обычная ситуация”. К нам относились так, будто мы только глаза, словно мы машины. Высшее командование это просто не интересовало», — говорит она.
Накануне нападения девушки устроили праздничный вечер по случаю завершения службы наблюдательницы Шахаф Нисани. Ее мать приготовила еду, помещение украсили в стиле диско, а на стене повесили постер «The Last Disco». Для Гильбоа этот вечер стал одним из последних светлых воспоминаний о подругах: они много смеялись, разговаривали и радовались возможности побыть вместе.
Последняя смена и нападение на Нахаль-Оз
Смена, начавшаяся в 4:00 7 октября 2023 года, должна была стать одной из последних для Нисани на базе. Она попросила провести ее вместе с Даниэлой Гильбоа и Кариной Ариев. Примерно за 15 минут до завершения смены девушки вдруг начали обсуждать возможное вторжение и похищение солдат. Они пытались представить, что станут делать и как смогут действовать в подобной ситуации.
Около 4:40 Даниэла отправилась спать, успев перед этим пожелать своему парню спокойной ночи в сообщении. В 6:33 ее разбудили взрывы. Сначала она решила, что речь идет об очередном ракетном обстреле. Сигнала воздушной тревоги не было. Гильбоа поспешила в укрытие, где встретила Карину и Авив, постепенно туда сбежались и другие наблюдательницы.
Девушки обнимались, держались за руки и пытались не позволить страху взять верх. Масштаб происходившего стал понятен, когда зашедший в укрытие солдат получил телефонный звонок и начал спрашивать о вторжении и количестве террористов.
«Снаружи раздавались выстрелы и крики на арабском»
«Я закрыла глаза и попрощалась с собой. Потом притворилась мертвой, но это не сработало. Адреналин зашкаливал, к тому же я была ранена в ногу. Я почувствовала что-то горячее. Сказала себе: вот он, мой последний миг. Как можно вот так умереть? Вот так ощущается смерть?» — вспоминает Даниэла.
Террористы поняли, что она жива, и посадили ее вместе с другими девушками у стены. Рядом находились тела тех, с кем она еще совсем недавно обнималась в укрытии. Девушки провели там около трех часов. По словам Гильбоа, до последнего момента она не думала, что их могут похитить. Ей казалось, что боевики просто расстреляют всех оставшихся в живых.
В какой-то момент Карина Ариев прошептала ей: «Даниэла, я сейчас умру».
«Нет, ты не умрешь, потому что ты единственная, кто у меня остался. Ты не умрешь», — ответила ей Гильбоа.
Через три часа террористы сообщили девушкам, что везут их в Газу.
«Увидев разрушенный забор, я сдалась»
Сначала Даниэла не до конца понимала, куда именно их везут. Осознание пришло, когда автомобиль пересек границу. Перед ней оказался разрушенный забор. В этот момент, вспоминает Гильбоа, она перестала сопротивляться происходящему и приняла новую реальность.
«Ты видишь этот забор, который, как тебе говорили, защищает лучше всего на свете, — а он полностью разрушен. В тот момент я сдалась», — вспоминает она.
Уже на следующий день это чувство сменилось решимостью выжить. Даниэла поняла, что должна сохранить надежду и обязательно вернуться домой.
Сначала она была уверена, что девушки проведут в плену не более месяца. Ей казалось невозможным, что их не спасут в ближайшее время. Однако проходили недели, а затем и месяцы. Гильбоа спрашивала террористов, не готовится ли сделка. Те отвечали, что заложниц освободят через месяц или два. Перспектива провести в Газе еще столько времени казалась ей невыносимой.
«Я разрыдалась. У меня не было сил провести там еще месяц или два. А потом просто понимаешь, что плакать из-за этого бессмысленно. На долгое время я перестала плакать. Я изменила свои мысли», — вспоминает она.
В плену Гильбоа обнаружила в себе смелость, которой прежде не замечала. Во время одного из ударов по туннелю заложницам приказали немедленно бросить все и бежать. Даниэла успела схватить хиджаб и сумку, действуя практически автоматически. По ее словам, тогда она поняла, что способна не только замирать от страха, но и быстро действовать в опасной ситуации. Ее поддерживала вера в то, что ее роль в мире еще не завершена.
Дружба, которая помогла выжить
Особенно важной для Даниэлы стала связь с Кариной Ариев. Вместе они провели 476 дней. Гильбоа называет присутствие подруги главным подарком, который получила в той страшной ситуации. Девушкам удавалось поддерживать друг друга даже в моменты полного отчаяния.
«Если бы ее не было рядом, я не знаю, что бы произошло. Это нечто, выходящее за пределы естественного. Наша дружба в Нахаль-Оз стала лучшей подготовкой к дружбе в плену», — рассказала Даниэла.
Только спустя полгода после похищения девушки узнали, что произошло с их подругами на базе. Один из похитителей согласился показать им англоязычные новости о нападении на Нахаль-Оз 7 октября. На экране они увидели фотографии погибших подруг.
«Мы получили ответы на все свои вопросы. Мы увидели фотографии всех девушек, рядом с их именами стояли буквы, означающие “светлая память”. Мы просто плакали, кричали, били друг друга. Много раз в плену я спрашивала себя: почему я жива, если их нет? Я хотела умереть, лишь бы все они остались живы», — вспоминает Даниэла.
Музыка как спасение в Газе
Одним из главных способов сохранить рассудок для заложниц стала музыка. По словам Карины Ариев, уже через неделю после похищения Даниэла написала песню в память об Авив. До нападения подруга часто играла с ней на гитаре, а по вечерам они вместе пели, чтобы поддержать атмосферу в подразделении.
В один из дней Карину отделили от остальных. Она шла по улице в Газе в окружении вооруженных террористов и неожиданно начала напевать песню, которой Даниэла научила ее накануне.
«Чтобы сохранить рассудок. Я пела “Прощайте, тревоги”», — рассказала Ариев.
Теперь эта песня выходит в свет. Для Гильбоа она стала выражением нового отношения к жизни и отказа постоянно оглядываться на мнение окружающих.
«Когда я вернулась, от меня многого ожидали, я постоянно думала, что скажут другие. Сейчас эта песня как никогда соответствует моему состоянию. Я стала увереннее в себе и говорю: я иду своим путем. Эта сила пришла оттуда, из плена», — объясняет она.
Мечта стать не заложницей, а певицей
Музыкой Даниэла хотела заниматься еще до похищения, но долго не решалась полностью посвятить себя этой мечте. Она допускает, что без пережитого могла бы в какой-то момент от нее отказаться.
Теперь ее песни звучат по радио, однако она понимает, что история плена еще долго будет неотделима от ее имени. При этом Даниэла ждет момента, когда люди сначала будут говорить о ее музыке и лишь затем вспоминать о том, что ей пришлось пережить.
«Я не уверена, что одно когда-нибудь удастся полностью отделить от другого. Но я жду момента, когда первым словом обо мне будет не “заложница”. Жду, когда скажут: “Ой, как же мне нравится эта песня”, а потом, возможно, добавят: “А, так ее еще и похитили”. Я знаю, что уже иду к этому и добьюсь многого. Просто запомните», — заключила Даниэла.