Когда у Эндрю Ваксмана спросили, что подтолкнуло его к написанию книги «Мой год в синагогах Нью-Йорка» — удивительного путеводителя по еврейской религиозной жизни «Большого яблока», он ответил так: «Знаете, импульсом к написанию книги стало искреннее восхищение тем многообразием еврейских общин, которое есть у нас в Нью-Йорке и которому, как я искренне считаю, нет равных во всей истории нашего народа».
Вообще-то, по профессии Ваксман — консультант по банковскому делу и управлению рисками, а вовсе не журналист и уж подавно не орнитолог. И все же он ухитрился составить весьма необычный полевой определитель разновидностей еврейского бытия и молитвы. Как отмечает The Times of Israel, «птичья» аналогия тут не случайна: описание и исследование еврейских общин Нью-Йорка чем-то напоминает именно орнитологию. Просто вместо характеристик птиц здесь — стили одежды, привычки и специфическое поведение, отличающее, к примеру, ортодокса из Монси в черной шляпе от сторонника «Еврейского обновления» из Большой Филадельфии. Внимательный и чуткий исследователь описывает среду обитания, прислушивается к песнопениям, доносящимся из-за синагогальных стен, а также не проходит мимо и специфической «диеты», присущей представителям тех или иных общин.
По словам Ваксмана, работая над книгой, он на протяжении каждого пятничного вечера и каждого субботнего утра ходил во все синагоги, которые находились в пешей доступности от его дома в Верхнем Вест-Сайде. Всего в «исследовании» приняло участие около 50 синагог, включая те, что принадлежат крупнейшим общинам Манхэттена. В список Эндрю попали и несколько трудно поддающихся классификации сообществ — таких, скажем, как еврейский клуб бегунов или встречи Форума семей заложников в Центральном парке.
По мнению издания, результатом стало, с одной стороны, своеобразное социологическое исследование еврейского ландшафта Нью-Йорка, а с другой — признание в любви еврейскому многообразию города: ашкеназскому, сефардскому, марокканскому, ЛГБТК, современно-ортодоксальному, ультраортодоксальному, консервативному, реформистскому, реконструкционистскому и независимому.
Путешествие дилетанта
Свое путешествие Ваксман, позиционирующий себя как либеральный ортодокс, начал с Центральной синагоги. Он рассказывает, что азиатско-американское происхождение раввина Анджелы Бухдаль, талантливый музыкальный ансамбль и выразительная мавританская архитектура позволили ему воочию увидеть «общину, которая чувствует себя очень уверенно в своем подходе к духовности и иудаизму, прокладывает свой собственный путь; общину, по-своему весьма аутентичную и самобытную даже среди всего разнообразия, столь характерного для нью-йоркского еврейства».
В «Ор Заруа», эгалитарной консервативной синагоге в Верхнем Ист-Сайде, камерный масштаб позволяет вести оживленный диалог между раввином и молящимися во время чтения Торы.
Сюрприз поджидал «путешественника» в огромной синагоге «Янг Исраэль» в Верхнем Вест-Сайде. Он помнил это место полупустым и посещаемым в основном пожилыми людьми. Но, как ни странно, спустя десятилетия синагога оказалась заполненной молодой ортодоксальной молодежью.
Менее известен такой объект как «Козниц»: за неприметной зеленой дверью без вывески Ваксман вдруг обнаружил нечто странное, то, что его друг назвал «спикизи-миньяном» (подпольным миньяном). Выяснилось, что здесь примерно 70 мужчин собираются на «простые, быстрые и проводимые самими молящимися» субботние молитвы в общине, названной в честь Козницкого ребе XVIII века и его потомков.
«Я понял, что каждый считает свою общину особенной, — признается Ваксман. — И их община — будь то реформистская, реконструкционистская или консервативная — вызывает у них настоящую гордость и глубокое чувство принадлежности».
С поправкой на 7 октября
Ваксман провел свой «год в синагогах» на фоне войны в Газе, разрешения кризиса с израильскими заложниками, а также затянувшихся студенческих пропалестинских протестов, крепнущего политического напряжения и растущего после 7 октября антисемитизма.
Многие общины во время пятничных молитв специально добавили напоминания о заложниках, что объединило прихожан самых разных политических взглядов. Но в некоторых случаях идеологические разногласия все равно пробивались наружу, как трава сквозь асфальт.
Так, в ортодоксальных синагогах звучала «агрессивная, почти ура-патриотическая», по выражению Ваксмана, риторика об Израиле и войне. В ортодоксальной синагоге на Пятой авеню один из участников «Кидуш-клуба» отпускал шутки по поводу либералов из Верхнего Вест-Сайда, а другой с гордостью упоминал о своих апартаментах в Башне Трампа.
С другой стороны, в либеральной независимой общине Бней Йешурун раввины выказывали заботу как об израильских евреях, так и о палестинцах.
Но, по признанию Ваксмана, в своей книге он не стал уделять слишком большое внимание политическим дискуссиям, стараясь избегать этой темы. Если, к примеру, в ряде общин среди прихожан увеличивалось число антисионистов, он об этом не упоминал, стремясь не вешать на общины политические ярлыки: «Было тяжело видеть, как политические разногласия встают между представителями одних и тех же сообществ, а иногда и одних и тех же семей — у меня нет никакого желания акцентировать на этом внимание».
И все-таки о кидуше
Ваксман вспоминает, что вначале, шутя, говорил другу, что вся книга могла бы быть посвящена только кидушам — и трапезам, следующим за большинством утренних субботних служб. Вопросов было много. Подают ли там мясное? Хватит ли еды, чтобы засчитать ее за обед? Кто приходит в общину исключительно ради кидуша?
Но еда, как оказалось, это нечто большее, чем просто повод для шуток. Именно во время кидуша, по словам Ваксмана, по-настоящему формируется община. Люди, которые не видятся друг с другом в течение недели, встречаются вновь, рассказывают о своих детях, о своих проблемах, о том, кто женится, а кто, возможно, заболел, обсуждают прочие события из своей жизни.
Автор путеводителя в глубине души подозревает, что кидуши неожиданно стали предметом конкуренции. В «Альтной», новой ортодоксальной синагоге, отделившейся от синагоги «Парк-Ист» в 2022 году, Ваксман обнаружил бармена, текилу и внушительный выбор виски. Он также записал, что прочие ортодоксальные синагоги в этом районе теперь регулярно предлагают мясные кидуши. А это указывает на то, что общины используют еду для того, чтобы привлекать и удерживать прихожан.
И, наконец, об одежде. Сам Ваксман вырос в ортодоксальной синагоге в Манчестере (Англия), где глава общины и другие руководители носили цилиндры. Между прочим, этот чопорный обычай сохраняется в Еврейском центре в Верхнем Вест-Сайде, где раввины и должностные лица носят цилиндры и парадные костюмы в период между праздниками Суккот и Шавуот.
Но в других местах, в особенности (однако отнюдь не исключительно) в неортодоксальных синагогах, дресс-код уже куда более свободен: зеркаля аналогичные изменения в корпоративной жизни, мужчины сняли пиджаки и галстуки, а женщины часто меняют юбки и платья на брюки.
Открытость как принцип
До того, как отправиться в свое путешествие по синагогам, Ваксман не посещал реформистские службы. И он откровенно признается, что полученный опыт изменил его. Сам являясь прихожанином «Дархей Ноам» — «партнерского миньяна», сочетающего ортодоксальный ритуал с расширенными ролями для женщин, — он всерьез оценил то, как реформистские общины избирательно, но осознанно включают иврит в свои молитвы.
Ваксман восхищался такими общинами, как «Ромема», которые сопротивляются простой деноминационной классификации, за их готовность гибко менять традиционную структуру службы — отступать от канона, как он выражается, — вместо того чтобы относиться к молитвеннику как к раз и навсегда утвержденному сценарию, которому необходимо следовать трепетно и неукоснительно.
В самом начале, когда книга только выстраивалась, предполагалось, что речь пойдет о путеводителе по синагогам типа Yelp — с оценками и короткими отзывами, — однако внезапно проект стал перерастать замысел.
Помимо ощущения изобилия, Ваксман обнаружил в синагогах несгибаемый дух гостеприимства. Сейчас он находится в Мехико и отмечает, что тамошние синагоги не пускают к себе незнакомцев — даже автора путеводителя по синагогам Нью-Йорка, — если они не зарегистрируются заранее. Он подчеркивает, что, невзирая на усиленные меры безопасности, нью-йоркские синагоги остаются открытыми для новичков и гостей города.
«Я надеюсь, что Нью-Йорк сможет оставаться столь же открытым для незнакомцев, каким он является сейчас, — сказал он. — В конце концов, иудаизм для меня — это прежде всего возможность дать людям общину и чувство принадлежности».
Как считает The Times of Israel, написанная в то время, когда евреи Нью-Йорка находятся в напряжении, испытывая на себе волны антисемитизма и антисионизма, книга Ваксмана призвана напомнить им, что разнообразие и творческий потенциал общины — это ее главная сила.