Французский суд вынес вердикт, согласно которому знаменитое полотно художника Камиля Писсарро, похищенное нацистами в 1941 году, должно быть возвращено наследникам еврейского коллекционера.
Как сообщает The Times of Israel, эту картину, написанную художником в 1902 году и известную под названием «Порт Дьеппа» («Рыбацкая пристань и бассейн Дюкен, Дьепп, солнечный день»), два года назад продали в Лондоне за сумму в 1,4 миллиона евро. Однако теперь суд признал все сделки после 1941 года, связанные с этим произведением, недействительными.
Судьба картины
Эта история берет свой отсчет с 1935 года, когда работу Писсарро приобрел французско-румынский банкир и коллекционер еврейского происхождения Саломон Флавиан (1892–1955).
Во время оккупации Франции в 1941 году нацисты конфисковали имущество Флавиана, в том числе произведения искусства, хранившиеся в трех ящиках в банке Westminster Foreign Bank. Картины перевезли в парижский музей Жё-де-Пом, использовавшийся Германией в годы войны как пункт сбора и распределения награбленных произведений искусства.
Самому Флавиану, как сообщает издание, удалось избежать ареста и последующей депортации — он пережил войну вместе с семьей в Румынии. После войны он передал французскому консульству в Бухаресте список из 35 похищенных произведений, среди которых значилась и картина Писсарро. Ее внесли в официальный французский реестр произведений искусства, похищенных нацистами.
В 1946–1950 годах семье удалось непостижимым образом вернуть несколько картин, но «Порт Дьеппа» пропал, и его обнаружить не удавалось.
Полотно оставалось вне поля зрения наследников аж до 2023 года, когда они по чистой случайности обнаружили его снимок на сайте WikiArt и приступили к новому расследованию. В июне 2024 года картину выставили на аукционе Sotheby’s в Лондоне и продали за 1,2 млн фунтов стерлингов (около 1,4 млн евро). Однако вокруг ее происхождения вспыхнули новые ожесточенные дебаты.
Кого считать владельцем?
Дело в том, что Sotheby’s и канадская компания Mondex Corporation, которая специализируется на поиске и возвращении похищенных произведений искусства, утверждали, что картина якобы еще до начала войны, предположительно — в 1937 году, была продана через парижского арт-дилера Поля Розенберга британскому художнику и коллекционеру Эдварду Ле Басу. Таким образом, Флавиан не может считаться законным владельцем полотна.
Впрочем, суд счел это утверждение недоказанным: представленные документы не содержали убедительных свидетельств совершения сделки, а доказательная база показалась судьям весьма шаткой.
Впрочем, на этом проблемы не закончились, поскольку возник вопрос, причем в довольно острой форме, о соглашении, заключенном перед аукционом между Mondex и двумя наследниками Флавиана. Те поспешили согласиться на продажу картины в обмен на часть вырученных средств. При этом остальные родственники, потомки Флавиана, считали соглашение противоречащим их интересам и не давали на него никакого согласия.
Именно на фоне этого соглашения семь наследников обратились в парижский суд и потребовали признать незаконными все сделки с произведением после его конфискации. Суд поддержал их требование и постановил, что соглашение с отдельными наследниками не лишает остальных права требовать возвращения семейной собственности.
Решение парижского суда
В результате 5 ноября 2026 года суд Парижа удовлетворил запрос истцов и признал недействительными все сделки с картиной, включая продажу на Sotheby’s в 2024 году. Сама картина должна вернуться наследникам Флавиана вне зависимости от того, у кого она находится.
В постановлении суда также говорится, что Аукционный дом обязан в течение двух месяцев раскрыть личность покупателя, которому необходимо будет отдать произведение. За каждый день просрочки предусмотрен штраф в размере 1000 евро.
Решение, как сказано в заключение, подлежит немедленному исполнению, даже в том случае если будет подана апелляция.
Реакция участников процесса
Адвокат семьи Карин Хершкович назвала постановление суда чрезвычайно важным прецедентом. Она подчеркнула, что французский суд наделен правом рассматривать дела о произведениях искусства, проданных за рубежом, если первоначальная конфискация произошла во Франции.
Sotheby’s, разумеется, выразил разочарование судебным решением, но заявил, что приветствует отклонение всех претензий непосредственно к аукционному дому.
Компания, помимо прочего, сослалась на конфиденциальность клиентов и пока не выразила готовность добровольно раскрыть имя покупателя. Что же касается Mondex, то она намерена обжаловать решение.
Таким образом, судебное постановление стало важной победой наследников, однако фактическое возвращение картины еще впереди, и его предстоит осуществить. Вопрос в том – как.
Контекст решения и почему оно может стать прецедентным
Французские масс-медиа обращают внимание на то, что дело Флавиана может стать важнейшим прецедентом и сыграть колоссальную роль в делах, связанных с другими международными спорами о возвращении произведений искусства, похищенных нацистами.
Суд де-юре и де-факто подтвердил: последующая продажа картины на зарубежном аукционе, тем не менее, не лишает права законных наследников, в случае если первоначальная конфискация была незаконной.
Журналисты напоминают и о других судебных тяжбах, касающихся произведений Писсарро. Так, в 2020 году французский Кассационный суд окончательно постановил вернуть наследникам коллекционера Симона Бауэра картину «Сбор гороха». В 2022 году, напротив, наследнику Бауэра отказали в возвращении другого полотна — «Прядильщица» — из-за того, что не было предоставлено достаточных доказательств его принадлежности к семье коллекционера.
Еще один нашумевший процесс по делу о возвращении награбленного нацистами имущества проходил в Нью-Йорке: в апреле нынешнего года суд постановил вернуть наследникам еврейского парижского арт-дилера Оскара Штеттинера принадлежащее ему полотно «Сидящий мужчина с тростью» кисти Амедео Модильяни.
Картина, стоимость которой оценивается примерно в 25 миллионов долларов, впоследствии оказалась во владении семьи Нахмад. Разбирательство по делу шло примерно 11 лет. Суд установил, что произведение в самом деле принадлежало Штеттинеру, и обязал вернуть его наследникам.