18 мая в мире празднуют Международный день музеев. По этому случаю многие музеи, включая и Музей Израиля в Иерусалиме, бесплатно открывают двери для посетителей.
Мы уже рассказывали о самых интересных музейных проектах нового сезона, но не упоминали в том материале выставки, которые, наоборот, скоро закроются. Май 2026 года — последний шанс увидеть несколько ярких экспозиций, включая выставку The Medium and the Message, предлагающую новый взгляд на коллекцию эстампа, собранную музеем за годы его существования. Это панорама художественного эксперимента длиной в шестьсот лет: от Альбрехта Дюрера и Франсиско Гойи до Луиз Буржуа, Энди Уорхола и Орит Хофши.
По просьбе «Сегодня» музеолог и историк культуры Наталья Копелянская поговорила с Таней Сиракович, главным куратором крыла изящных искусств Музея Израиля, работающей в музее более 30 лет. Разговор получился не только о выставке, но и о работе музейного куратора — человека, который служит посредником между искусством и публикой. А еще — о том, как музей живет и работает в сложных условиях военного времени.
О выставке The Medium and the Message
Мне давно хотелось сделать большую, качественную выставку исключительно на базе коллекции музея. Я думаю, что на Ближнем Востоке такое можно сделать только в Музее Израиля. В юбилейный год (Музей Израиля был основан в 1965-м — прим. «Сегодня») желания наконец совпали с возможностями — тем более, что музей получил несколько ценных подарков от Ричарда Саломона из Pace Prints (Нью-Йорк).
Раньше мы делали в основном выставки рисунка, хотя печатная графика составляет огромную часть коллекции. Идея The Medium and the Message состояла в том, чтобы создать масштабную выставку об истории эстампа: начиная с того времени, когда он был высоким искусством, как у Альбрехта Дюрера, и до серии совсем недавних работ, сделанных в результате взаимодействия художника с искусственным интеллектом.
Кураторский отбор шел по ясному принципу: мы брали мастеров, для которых эта практика была важной частью их художественной деятельности. Известно, что искусство печатной графики возникло как средство распространения информации; его производство было проще и дешевле живописи и рисунка. Дюрер, Рембрандт, Калло, Хогарт, Гойя, Пикассо, Мунк — каждый из наших «героев» довел свое дело до совершенства и в техническом, и в интеллектуальном плане, привнеся свою специфику. Всего на выставке 240 работ.
Мне хотелось показать и современное состояние печатной графики — отсюда название выставки, отсылающее к книге Маршалла Маклюэна (в русском переводе: «Средство коммуникации есть сообщение»). Для меня было важно подчеркнуть неизменную авангардность эстампа. Печатная графика всегда была инструментом и пространством для эксперимента — не только технологического, но и социального. Она способствовала развитию критики, сатиры, карикатуры, абстракции, комикса, сторителлинга, что хорошо видно в «Ужасах войны» Жака Калло, «Капричос» Франсиско Гойи, в сатире Уильяма Хогарта и Оноре Домье.
Из «аллеи мастеров», где почти нет ярких и крупных цветных вещей, посетитель выходит в очень яркое пространство с крупными литографиями Миро и Матисса, видит новые поступления, включая свиток манги Кристиана Марклея… Дальше мы попадаем в большое пространство, где много больших имен, но в центр я намеренно вынесла произведения художниц в истории графики. Здесь рядом висят работы Луиз Буржуа, Кики Смит, Паулы Регу, Орит Хофши, Мерав Соломон, Майи Зак, Нелли Агасси. Израильские художницы здесь рядом с большими международными именами.
Время создания выставки совпало с крайне тяжелой ситуацией в музее. Юбилейный год пришелся на войну, бойкоты, протесты за освобождение заложников, бюджет был весьма скудным. Но, как это часто бывает, ограничения стали катализатором творческих решений. Наш дизайнер Ширли Яхаломи придумала остроумное и бюджетное решение: вместо музейных перегородок она создала несколько пространств с помощью тонкой серебристой сетки, взяв за основу образ шелкографии. Дизайн невероятно усилил выставку, придал ей цельность, и наше главное послание стало видимым.
О коллекции, донорах и коллекционерах
Эта выставка — воплощение процесса становления публичной коллекции Музея Израиля. На ней есть работы из собрания маленького музея Бецалеля, который вошел в состав музея Израиля в 1965 году, а есть — свежие дары к юбилею.
Коллекция собиралась планомерно на протяжении всего этого времени: в отдел графики и рисунков регулярно поступали подарки от доноров и друзей музея. Одним из главных дарителей в истории собрания графики стал Жорж Блох, коллекционер и близкий друг Пикассо. Он подарил нам значительное количество первоклассной графики Пикассо, преимущественно первые номера в тиражах. Вслед за ним свои вклады сделали и другие коллекционеры, и сегодня у нас около 900 работ Пикассо. Еще одним знаковым даром стала коллекция Веры и Артуро Шварц, переданная музею в 1999 году и хранящаяся в нескольких отделах. Помимо крупных коллекционеров, в формировании собрания графики участвовали такие благодаря таким дарителям, как Артуру и Мадлен Шалет Лежва, Роми и Бланш Шапиро, Шарлотт Бергман, Сэм Шпигель, д-р Зденко Брук, Татьяна Гросман, Сэм и Айяла Закс Абрамов, Кэй Меррилл Хиллман, Чарльз Дж. Розенблум, Ричард и Энн Соломон, Pace Prints (NYC).
О кураторстве
Кураторство — самая потрясающая сторона моей работы. Я получаю от него огромное вдохновение: это самый интересный, ни с чем не сравнимый процесс — от рождения идеи выставки до ее воплощения. Главное здесь — коммуникация: прямой контакт с произведениями искусства, коллекциями, художниками и дизайнерами.
При этом кураторство бывает очень разным: одни используют индуктивный метод, другие — дедуктивный. Бывают кураторы, которые идут от идеи, исследования, гипотезы, которую они потом иллюстрируют, а бывает наоборот, когда выставка рождается в результате импульса и свободного кураторского отбора.
Я могу привести в пример свой первый опыт создания музейной экспозиции. В 2003 мне поручили работу с коллекцией Жака Лифшица. Передо мной была огромная, эклектичная коллекция из 4000 предметов, которую Лифшиц собрал абсолютно со всего света. Единственное, что объединяет вещи в этой коллекции, — это трехмерность как таковая. Лифшица как скульптора интересовало это свойство. А так там представлены предметы скульптуры и археологии буквально отовсюду: Америка, Океания, Египет, Европа… Когда музей обновляли в начале 2000-х, то решили сделать это собрание разделом в постоянной экспозиции рядом с искусством модернизма. Но как внятно показать такое огромное количество небольших трехмерных объектов?
В те года я только начала ездить на Венецианскую биеннале, и выставки в палаццо Фортуни потрясли меня до глубины души. Сейчас это, конечно, общее место, когда современное искусство экспонируют в дворцовых интерьерах, а тогда вся эта идеология, архитектурные решения и дизайн произвели на меня огромное впечатление. По работе я тогда много читала про коллекционирование неевропейского искусства, которое собирали самые авангардные художники. Пролистывая книги, я часто видела фотографии кабинетов коллекционеров, весьма типично устроенных, с большим массивным столом, лампой и полками.
Тогда в команде музея появился совершенно потрясающий дизайнер Ханан Де Ланге, и в ответ на мое видение и концепцию, он создал такой специальный кабинет — кунсткамеру, которая существует как отдельная капсула, никак не связанная с экспозицией модернизма. Это маленькое, компактное пространство, с полками, плотно забитыми вещами, создало важный прецедент в нашем музее, где до этого работали, как правило, с «белым кубом».
О скромности куратора
Кураторская деятельность сегодня невероятно разнообразна. Мне кажется, куратор — это человек, который создает условия и пространство для встречи: зрителя с произведением, произведений друг с другом, художника с публикой. Мне всегда хочется, чтобы на мою выставку люди приходили несколько раз, чтобы она становилось “пищей для ума”. Я не люблю ставить точку, а наоборот, предпочитаю, открытый финал и вопросы.
При этом важно уточнить, что куратор не должен подменять собой искусство, надо все-таки оставаться скромным. Наша задача не в том, чтобы непременно объяснить что-то зрителю, а в том, чтобы создать пространство понимания, внимания, переживания. Я вижу свою роль скорее как переводчика, редактора, коммуникатора.
И не стоит искать в кураторстве объективности — вся наша работа абсолютно субъективна, это факт. Все, что мы делаем, как мы оцениваем, какие вещи приобретаем в коллекцию — это субъективный выбор. Я давно приняла эту данность, и живу с этим знанием много лет.
О работе в Музее Израиля и о юбилейных датах
Раньше я была куратором коллекции графики (Prints & Drawings), а два года назад стала главным куратором всего крыла изящных искусств в Музее Израиля. Это совершенно новый уровень — и очень многовекторная должность. Моя работа связана, в первую очередь, с коллекцией музея: наше крыло самое активное в плане выставок, публикаций, каталогов, приобретений, премий и конференций. Второе направление работы связано с администрированием и логистикой работы нашего крыла, состоящего из десяти департаментов, по разным коллекциям: израильское искусство, искусство 20 века, современное искусство, графика, фотография, дизайн и архитектура, искусство Европы, Азии, Америки, Австралии и Океании, плюс коллекция дома-музея Анны Тихо. Вся деятельность кураторов всех этих коллекций входит в зону моей ответственности.
Юбилей мы сами практически не праздновали — ситуация была, мягко говоря, невеселая и очень напряженная. Война, бойкоты, борьба за возвращение заложников… Тем не менее, нам важно было отметить юбилей, показать коллекции, открыть двери посетителям. Наша команда во главе с директором Сюзан Ландау сделала невозможное, пройдя через множество непростых моментов. Мне кажется, программа юбилея показала, каким крупным международным культурным центром музей Израиля остается и сегодня.
Что дальше?
Во-первых, нужно просто работать — это всегда помогает, в самые тяжелые дни. А еще нужно думать о стратегии развития отдела искусств, о коллекции, новом хранении, выставках, сохранять и приумножать международные связи. Из ближайшего: 26 мая я провожу экскурсию на русском языке по выставке The Medium and the Message, она приурочена ко дню рождения Дюрера, приглашаю всех, кто не доехал, присоединиться.
Впереди открытие летнего сезона: новый взгляд на искусство Менаше Кадишмана, выставка экслибрисов в музейной библиотеке, археологические выставки и наконец, после долгого ремонта, открытие Сада скульптур. Сейчас мы заняты составлением выставочного плана до конца 2028 года. Для меня важно, чтобы Музей Израиля оставался местом открытого, умного диалога — абсолютно для всех. И есть одна мечта: чтобы любой человек, проходя мимо, хотя бы заглянул в музей.
