Когда-то на иврите молились и писали книги, но почти не разговаривали. Один человек решил, что этого недостаточно. Он сделал иврит языком своей семьи, воспитывал на нем сына и десятилетиями создавал слова для нового мира. Так началась история современного иврита.
Сегодня сложно представить Израиль без иврита. На нем говорят дети во дворах, спорят в очередях, шутят в автобусах, ведут новости, учатся в университетах и пишут сообщения в WhatsApp. Но еще полтора века назад современного разговорного иврита фактически не существовало.
Именно поэтому история Элиэзера Бен-Иегуды — это не история человека, который «придумал иврит». Иврит существовал тысячи лет. Его язык знали по Танаху, на нем писали религиозные и литературные тексты, изучали Тору и вели переписку. Но для повседневного общения евреи в разных странах использовали другие языки: идиш, ладино, арабский, русский, польский, немецкий и многие другие.
Бен-Иегуда поставил перед собой почти невероятную задачу: сделать древний язык современным разговорным языком.
Идея родилась задолго до Израиля
Элиэзер Бен-Иегуда родился в 1858 году в местечке Лужки, которое тогда находилось в Российской империи. При рождении его звали Элиэзер Ицхак Перельман.
Еще подростком он увлекся еврейским языком. В иешиве он познакомился с грамматикой иврита, а затем — с литературой движения Хаскала, авторы которого уже пытались использовать древнееврейский для современной литературы.
Постепенно у Бен-Иегуды появилась идея: если еврейский народ хочет возродиться на своей исторической родине, ему нужен общий язык.
В 1879 году, еще находясь в Европе, он опубликовал статью, в которой утверждал, что возрождение еврейского народа должно быть связано с Землей Израиля и еврейским языком. Именно тогда он впервые подписался именем «Бен-Иегуда».
В 1881 году он приехал в Палестину вместе с Деборой Юнас. Семья поселилась в Иерусалиме, и Бен-Иегуда начал превращать свою идею в реальность.
Главное правило дома: только иврит
Бен-Иегуда понимал: недостаточно написать статьи о возрождении языка или призывать других разговаривать на нем. Язык должен стать живым. Поэтому он установил в своей семье практически революционное правило: дома говорили только на иврите. И здесь начался настоящий эксперимент.
В 1882 году у Бен-Иегуды и Деборы родился сын Бен-Цион. Позже он взял имя Итамар Бен-Ави. Его стали называть «первым еврейским ребенком», потому что именно в семье он услышал иврит не как язык молитвы или книги, а как обычную речь родителей. Иврит стал его родным языком. Но эксперимент оказался гораздо сложнее, чем кажется сегодня.
Ребенку нужны слова — а их еще нет
Представим обычного маленького ребенка. Ему нужны слова для игрушек, еды, одежды, животных, транспорта, бытовых предметов. Но семья Бен-Иегуды пыталась говорить на языке, который веками почти не использовался в качестве языка повседневного общения.
По свидетельствам семьи, Бен-Цион до трех лет вообще почти не говорил. Его мать даже тайком учила его русскому. Когда Бен-Иегуда обнаружил это, он пришел в ярость: для него это было нарушением главного принципа эксперимента. В конце концов ребенок начал говорить.
А самому Бен-Иегуде приходилось создавать новые слова. Так появились, в частности, буба — кукла, глида — мороженое и офанаим — велосипед.
И это, пожалуй, одна из самых интересных деталей всей истории: современный иврит создавался не только за письменным столом филолога. Он рождался прямо в доме, где нужно было объяснить ребенку, что такое мороженое, велосипед или кукла.
Но Бен-Иегуда не создавал язык с нуля
Важно понимать: Бен-Иегуда не сел однажды за стол и не «изобрел новый иврит». Он опирался на огромный пласт уже существовавшего языка — древние тексты, средневековую литературу, грамматику иврита и другие семитские языки.
Если для современного понятия не находилось готового слова, он мог создать новое на основе существующих древнееврейских корней или обратиться к языкам, родственными ивриту. Например, он использовал некоторые арабские слова, считая арабский близким к ивриту языком. Причем далеко не все его идеи прижились.
Бен-Иегуде приписывают около 300 новых слов. Среди них — мидраха (тротуар), миврешет (щетка), глида (мороженое) и ракевет (поезд). Но были и предложения, которые современный иврит не принял. Например, вместо слова «помидор» он предлагал «бдура», а для патефона — «меколит».
То есть язык развивался не по приказу одного человека. Общество само решало, какие слова останутся, а какие исчезнут.
От семьи — к целому обществу
Бен-Иегуда понимал, что одной семьи недостаточно. Он писал учебники, издавал газеты и участвовал в создании системы обучения на иврите. В школе Хавив в Ришон-ле-Ционе вместе с другими педагогами он продвигал принцип «иврит на иврите» — когда предметы преподавались непосредственно на иврите, без перехода на другой язык. Это была первая школа, где все предметы преподавались на иврите.
В 1890 году по инициативе Бен-Иегуды и Давида Йелина был создан Комитет языка иврита. Именно он стал одним из предшественников современной Академии языка иврит.
Бен-Иегуда также издавал газеты, в том числе «Ха-Цви», и использовал прессу как инструмент распространения нового языка.
За идею приходилось платить
Возрождение иврита не было спокойным культурным проектом. Бен-Иегуда вступал в острые конфликты с частью старого религиозного сообщества Иерусалима. Против него объявляли забастовки, а его семья сталкивалась с различными формами давления.
В 1893 году Бен-Иегуда даже оказался в тюрьме после публикации в своей газете материала, который османские власти расценили как подстрекательство к мятежу. Историки спорят о деталях того, как именно дело дошло до ареста, но сам факт показывает, насколько непросто было ему работать в тогдашнем Иерусалиме. При этом он продолжал работать над языком.
Его сын стал частью эксперимента
Итамар Бен-Ави вырос буквально внутри проекта своего отца. Для Бен-Иегуды его сын был не просто ребенком. Он должен был доказать, что древний язык способен снова стать языком матери и отца, детства и семейной жизни.
Итамар впоследствии сам стал журналистом и общественным деятелем. Он продолжил работу в мире иврита и прессы.
Получилась удивительная цепочка: отец посвятил жизнь тому, чтобы сделать иврит языком повседневной жизни, а сын стал одним из первых людей нового поколения, для которых этот язык уже был родным с рождения.