На завершившемся на днях в Монте-Карло Международном телевизионном фестивале с триумфом прошла картина «Фадия».
Как сообщает The Jerusalem Post, сценаристом, режиссером и исполнителем главной роли в фильме выступил палестино-израильский кинематографист Шади Срур, уроженец Назарета, один из наиболее заметных мастеров арабоязычного кинематографа Израиля последнего десятилетия.
«Фадия» завоевала награды за лучший фильм и лучшую женскую роль (Яра Джаррар). Кроме того, лента удостоена специального приза жюри, присужденного единогласным решением.
О чем повествует фильм
Работа Срура поднимает проблему, о которой в арабском мире нередко предпочитают умалчивать, хотя от этого она не становится менее актуальной. Речь об убийствах на почве запятнанной чести или, проще говоря, «убийствах чести». Ужасный обычай, уходящий в глубину веков и, к сожалению, доживший до наших дней, чаще всего касается женщин, подозреваемых в измене или ином «непристойном деянии». Решение «проблемы» красноречиво описывается фразой: «позор смывается кровью».
Картина Срура повествует именно об этом. Это мрачное, камерное и эмоционально тяжелое повествование, в котором «убийства чести» рассматриваются не как спорадические уголовные эпизоды, а как жестокая традиция, которая по-прежнему жива из-за слухов, общественного давления и коллективного молчания.
По словам издания, лента смонтирована одновременно в двух форматах: как четырехсерийный телевизионный проект для Makan — арабоязычного общественного телеканала Израиля, а также как полнометражный фильм для кинопроката и участия в различных кинофестивалях.
По словам Срура, он снял фильм, чтобы обратиться к теме, которую многие до сих пор избегают обсуждать открыто: «Да, я хотел рассказать об “убийствах чести”. Главный вопрос, который меня мучил: как отец, брат или мать могут убить собственную дочь из-за чего-то подобного?..»
Фадия: воскрешение во имя свободы
Сюжет картины разворачивается вокруг истории девушки по имени Фадия — студентки колледжа. После того, как в интернете появляется и становится вирусной видеозапись с вечеринки, на которой она присутствовала, Фадия неожиданно оказывается в центре общественного скандала. Под давлением стремительно распространяющихся в ее деревне слухов и кривотолков жители начинают требовать сурово наказать ее якобы ради сохранения «чести семьи».
Трое братьев героини оказываются перед тяжелым нравственным выбором и в итоге решаются на кошмарное преступление — заживо закапывают собственную сестру. Ей непостижимым образом удается выжить, после чего детективный триллер превращается в психологическую драму. Режиссер предпринимает попытку понять культуру молчания вокруг проблемы «убийств чести», а также природу общественного мнения, оправдывающего насилие над женщинами. Понять — а затем обличить.
Другими словами, фильм исследует не столько само преступление, сколько психологию семьи, жесткость общественного давления, власть толпы, механизм развития чувства вины и насилия, оправдываемого давней традицией.
Как утверждает сам режиссер, даже название фильма исполнено своеобразного символизма: Фадия — женская форма арабского имени Фади, переводящегося как «искупитель», «спаситель» или «тот, кто жертвует собой ради других». И имя недвусмысленно указывает не только на судьбу конкретной героини. По мнению Срура, «Фадия — не просто женщина, которая пытается выжить в атмосфере насилия и молчания. Через страдания и противостояние она обнажает глубокие раны всего общества, а ее собственный путь становится актом жертвенности, сопротивления и возрождения».
Путь к «Фадии»
К «Фадии» режиссер пришел в результате многолетних размышлений. Исследования, которые он изучил, показывали: насилие в таких инцидентах часто подпитывается не фактами, не доказательствами, а страхом, боязнью, стыдом и стремлением сохранить репутацию. Он поясняет: «Более чем в 90% таких случаев никакого реального проступка не было, к “убийствам чести” приводят слухи, а не факты. Это просто обычные сплетни, не имеющие ничего общего с реальностью».
Как он считает, проблема носит не сугубо религиозный характер. Скорее, она коренится в широкой системе патриархальных, шовинистических по своей сути общественных отношений: «Самое важное в фильме — это месседж о насилии против женщин. Молчание общества — составная часть этого насилия».
Срур, который пришел в кино из театра, определил структуру фильма как «отчетливо шекспировскую» — не по языку, а по драматургии. Лента выстроена как сценическая трагедия: здесь есть длинные монологи, нравственно насыщенные столкновения персонажей, а также семейная драма, неумолимо движущаяся к катастрофе.
«Моим источником вдохновения был "Макбет", — подчеркивает режиссер, делая особый акцент на образе матери. — Я хотел перенести классическую трагедию на современную почву, объединив ее с реалистическим триллером».
Первые отзывы и оценки свидетельствуют о том, что эта идея не просто талантливо воплощена на экране, но еще и находит зрительский и экспертный отклик. Так, еще до фестиваля в Монако фильм «Фадия» был удостоен награды за лучший сценарий и лучший дебютный фильм на Хайфском кинофестивале, а также получил Премию имени Шуламит Алони за права человека.
Реакция зрителей, как вспоминают создатели, оказалась необычайно эмоциональной. «После показа ко мне подходили буквально все. Некоторые даже плакали», — рассказал Срур. Он признается, что вообще-то ожидал куда более сильного неприятия фильма. «Но пока что людям он действительно очень нравится», — говорит автор и добавляет, что были зрители, которые откровенно рассказывали ему о родственниках, убитых много лет назад, вспоминая преступления, о которых в их семьях никогда открыто не говорили.
Постскриптум: непростой путь к успеху
«Фадия», как отмечает The Jerusalem Post, вышла на фоне чрезвычайно напряженной международной атмосферы. Даже признанные мастера искусств из Израиля сегодня нередко оказываются подвергнуты остракизму. Любое произведение, каким-либо образом связанное с Израилем и палестинцами, с лупой изучают на предмет авторской идентичности и маркировки происхождения фильма. Это политически чувствительные вопросы, осложняющие фестивальные показы и дистрибуцию.
Срур признается, что испытал это на себе. Стоит написать, что речь идет об израильском фильме, — и о показах можно забыть, считает он: у ленты не будет ни торговых агентов, ни дистрибьюторов —ничего. У режиссера, предпочитающего идентифицировать себя как «палестино-израильского кинематографиста», это вызывает разочарование: «Каждый определяет мою идентичность так, как ему хочется!». Это отразилось даже в фестивальной документации: в заявке на фестиваль «Израиль указан как основная страна-производитель, а Палестина — как сопродюсер». Для фильма были сделаны арабские, ивритские, английские и французские субтитры — создатели стремились сделать его доступным самой широкой аудитории, несмотря на сложную политическую ситуацию.
Впрочем, как отмечает издание, «если “Фадия” уже что-то и доказала, так это то, что Шади Срур не стремился создать картину, которую можно было бы легко отнести либо к “фильмам с месседжем”, либо к политическим символам». Как говорит он сам, главное — что его «фильмы остаются с людьми».