Каждый будний день «Сегодня» делится с читателями дайджестом самых интересных материалов израильской прессы, а потом подробно разбирает один из этих материалов.
Сексуальный шантаж, распространение поддельного контента, бойкоты, травля и угрозы — вот далеко не полный перечень того, с чем сталкиваются подростки во Всемирной сети. По мнению «Маарива», общественное внимание, как правило, концентрируется на самих детях, но практически не затрагивает родителей как категорию «вторичных пострадавших» и не учитывает важности их первой реакции на случившееся.
В центре «Тув» — электронной службе помощи организации «Элем» при поддержке фондов Национального страхования и центра 105 — подросткам и их родителям оказывают помощь в режиме реального времени, которая нередко приходится весьма кстати.
Не «если», а «когда»
По словам Тахар Хоровиц, социального работника, психодраматерапевта и координатора лечения в центре, «к сожалению, цифровое насилие стало значимой частью жизни подростков. Вопрос уже не в том, столкнутся ли они с этим, а в том — как столкнутся и какими окажутся последствия. Когда реакция взрослых спокойная, внимательная и принимающая, кризис может, напротив, обернуться точкой роста и укрепления».
Тахар добавляет: «Онлайн-травля не остается в пределах экрана. Для подростков это опыт, который, к сожалению, проникает в реальную жизнь — в школьные коридоры и социальные встречи, а также влияет на ощущение безопасности».
«Маарив» приводит пример, доказывающий необходимость координации между взрослыми и детьми. Н., ученица 11 класса, до недавнего времени казалась цельной натурой, уверенной в себе: отличница, общительная, активная в молодежном движении, с близкими и открытыми отношениями с родителями. Но однажды одноклассница рассказала подруге, что в школьных WhatsApp-группах распространяются ее обнаженные фото и видео. Н. переслали скриншот, она, понятное дело, испугалась и сразу рассказала матери о случившемся.
Позже выяснилось, что изображения были поддельными, созданными с помощью искусственного интеллекта. Мать Н. немедленно обратилась в центр 105, и семью взял под опеку центр «Тув».
Пока проходил весь этот процесс, Н. словно подменили: она чувствовала сильный стыд и испытывала потерю контроля. Даже когда выяснилось, что все материалы фальшивые, ущерба было не избежать: распространение постов продолжалось, Н. казалось, что в школе ее по-прежнему провожают косыми взглядами, и ей стало тяжело посещать занятия. А к эмоциональному стрессу прибавились физические симптомы — рвота, проблемы с дыханием, головокружение.
Не сразу, но правильно подобранная терапия позволила девушке постепенно вернуться к нормальной жизни. И, что самое немаловажное, ключевую роль в этом сыграла работа с родителями.
Как поддержать ребенка — а не оттолкнуть его?
«Родители тоже переживают потрясение, сталкиваясь с тем, что их ребенок пострадал от причуд сети, — отмечает Хоровиц. — Многие испытывают растерянность, вину или чувство неудачи, даже если были внимательными и вовлеченными».
Как указывает Хоровиц, даже такие меры, как намерение ограничить доступ к интернету, не всегда защищают подростков: «Мы, к примеру, порой встречаем подростков, у которых вообще нет смартфона, но они, тем не менее, все равно оказываются вовлечены через устройства друзей. Самый важный защитный фактор — не тип устройства, а присутствие взрослого, готового слушать, не осуждая. Первая реакция родителей имеет, пожалуй, самое решающее значение: важно остановиться, выслушать, поинтересоваться, что чувствует подросток и чего он хочет сейчас. Ощущение контроля — базовый элемент в преодолении травмы».
К сожалению, из лучших побуждений родители нередко говорят нечто такое, что отталкивает детей: «Почему ты не сказал раньше?», «Покажи немедленно все сообщения», «Я же предупреждал». Хотя цель — защитить, тем не менее, такого рода словесные обороты вполне могут быть восприняты как обвинение и лишение контроля.
Тревожная статистика
Эксперты утверждают: онлайн-насилие в подростковой среде приобретает все более и более массовый характер. При этом оно реализуется в множестве разных форм: кибербуллинг, сексуальный шантаж (сексторшен), распространение фальшивых изображений и видео, травля в чатах, бойкоты, угрозы и публичное унижение.
Согласно исследоваям, с тем или иным видом онлайн-агрессии сталкивались до 40–50% подростков, а примерно каждый четвертый переживал подобные инциденты в течение последнего месяца. При этом в некоторых группах особенно интенсивно пользующихся интернетом подростков этот показатель еще выше.
Вот какие существуют наиболее распространенные формы интернет-насилия:
- оскорбления и унижения (до 70% случаев среди пострадавших);
- распространение слухов и ложной информации (около 70%);
- исключение из групп и чатов (около 66%);
- преследование через сообщения (более 50%).
Кстати, отдельно фиксируется рост случаев публикации интимных изображений без согласия (как в случае с Н.) — около 7% подростков сталкивались с этим явлением.
В последние годы особую тревогу и опасения вызывает использование искусственного интеллекта в целях создания фальшивых интимных изображений (deepfake). Это усложняет защиту подростков и усиливает психологический ущерб.
Чем особенно опасно насилие в сети?
Как показывают исследования, последствия онлайн-насилия выходят далеко за пределы цифровой среды. Более того, как уже говорила Хоровиц, для подростков такое переживание становится частью реальной жизни.
Среди наиболее частых последствий онлайн-насилия:
- тревожные расстройства;
- депрессивные состояния;
- социальная изоляция;
- в особо тяжелых случаях — симптомы посттравматического стрессового расстройства (ПТСР).
Даже в ситуациях, когда контент оказывается фальшивым, как в случае с изображениями, созданными с помощью ИИ, психологическая травма абсолютно реальна и может иметь длительный эффект.
В ряде исследований отмечается, что онлайн-насилие особенно опасно именно из-за своей пролонгированности: в отличие от офлайн-конфликтов, оно не ограничивается пространством школы или временем занятий, а электронный контент распространяется мгновенно и бесконтрольно. Это усугубляет чувство потери контроля у подростков и приводит к более интенсивному травматическому опыту по сравнению с традиционной травлей.