1 апреля 2026 года четверо астронавтов отправились в десятидневный полет к Луне — человек впервые за 53 года вышел в глубокий космос. Однако глубинная суть миссии «Артемида-2» — в другом. Это смена самой логики освоения космоса: от разового героического рывка — к долговременной архитектуре присутствия. Если миссии «Аполлон» были спринтом холодной войны, то «Артемида» — это марафон цивилизационного строительства.
На борту корабля «Орион», отправившегося к Луне, — четверо астронавтов: командир Рид Вайзман, пилот Виктор Гловер, специалист миссии Кристина Кох и канадский астронавт Джереми Хансен. Однако за запуском ракеты SLS (Space Launch System), выведшей корабль в космос, стоят усилия тысяч людей из 60 разных стран.
В этом событии есть и скромный вклад автора этих строк.
Моя история в NASA
Впервые я попал в Центр космических полетов имени Маршалла в 2019 году. Обычно знают про мыс Канаверал и Хьюстон — по крылатой фразе «Houston, we've had a problem» («Хьюстон, у нас проблемы»). Однако именно центр Маршалла в Хантсвилле, Алабама, — «двигатель» американской космонавтики: здесь проектируют и строят ракеты.
Детали моей работы над ракетой SLS опустим — они не были критичными. Получение допуска заняло более полугода. Когда я наконец прошел на территорию Редстоунского арсенала, где расположен центр, масштаб поразил: это не просто база, а городок внутри города — 7,4 кв. км космического центра внутри 150 кв. км арсенала, где работают в общей сложности более 45 000 человек.
Попав внутрь, я услышал от одного из сотрудников, что в случае начала войны арсенал — одна из пяти основных целей, по которым противник будет стремится нанести удар. Ничего удивительного: если туристы видят лишь образцы ракет, старых вертолетов и другой списанной военной техники в специально отведенном для этого пространстве, то на самом деле на территории находятся:
- Штаб-квартира Армейского командования материальной части (AMC);
- Командование авиации и ракетных систем (AMCOM);
- Офисы ФБР — огромный кампус, второй по значимости после штаб-квартиры в Вашингтоне;
- Школа взрывотехников (HDS);
- Антитеррористический центр (TEDAC);
- Разведывательное управление Министерства обороны (DIA);
- Агентство по противоракетной обороне (MDA) — главный узел разработки систем защиты от ракетных угроз;
- ATF и десятки других федеральных ведомств;
- И, наконец, Космический центр имени Маршалла — учреждение с долгой и извилистой историей.
Секреты космической программы США
Первым директором центра в середине XX века стал Вернер фон Браун — немецкий инженер-ракетостроитель, вывезенный в США после Второй мировой войны в рамках операции «Скрепка», по которой за океан перебрались примерно 1600 специалистов. Нюанс в том, что операция запрещала набор членов нацистской партии — а фон Браун вообще-то носил звание штурмбанфюрера СС, эквивалентное майору. Тем не менее, кадр был ценным — и в США пошли на подлог: задним числом сделали его «почетным» майором СС, а не действительным. Документ скрепили канцелярской скрепкой — отсюда название операции.
Решение было принято в контексте холодной войны, на фоне разворачивающейся гонки вооружений. США выбрали прагматизм: технологическое преимущество важнее юридической чистоты. В результате этого этически сомнительного шага ученым, работавшим на Третий Рейх, удалось избежать Нюрнбергского процесса — а США получили в свое распоряжение, в числе прочего, передовые ракетные технологии.
Среди них — технология Фау-2, из которой команда Вернера фон Брауна сконструировала Redstone: первую крупную баллистическую ракету, полностью произведенную в США. Именно Redstone вывела на орбиту первый американский спутник «Эксплорер-1» и отправила в космос первого американца, Алана Шепарда. Отработанные технологии Redstone стали фундаментом для гигантских ракет «Сатурн», доставивших людей на Луну.
Кто работает в NASA сегодня
На фоне информации о нацистских истоках американской ракетной программы иронией судьбы кажется то, что один из первых сотрудников NASA, с которым я познакомился в Космическом центре имени Маршалла, идеально знал иврит. Правда, при этом он не был ни евреем, ни израильтянином — а христианином, выучившим язык, чтобы читать Библию в оригинале.
На первый взгляд, в NASA работают обычные инженеры, но стоит пообщаться с ними поближе, как выясняется, что «обычные» здесь — понятие относительное. Другой коллега каждое утро в 4:30 пробегал по 20 миль. Еще один, страдавший обсессивно-компульсивным расстройством, мог невероятно аргументированно рассуждать на любую тему: он не всегда схватывал предмет с лету, но затем разбирался в нем досконально.
«It’s not rocking science», — сказал я ему однажды: известная английская идиома, означающая что-то вроде «не бином Ньютона». Сказал — и прикусил язык, ведь здесь работают люди, которые буквально занимаются именно rocket science, ракетостроением.
Международное сотрудничество в наши дни
Со смерти Вернера фон Брауна прошло почти полвека, но Германия принимает участие в американских космических проектах и сегодня — в том числе и в миссии «Артемида». Так, в 2018 году Немецкое аэрокосмическое агентство подписало с NASA контракт на тестирование жилета AstroRad, направленного на противодействие космической радиации. Соглашение было трехсторонним: еще одной страной-участницей стал Израиль.
Если в эпоху Apollo главной угрозой была катастрофа запуска, то в эпоху Artemis главный враг — накопительный и хронический. Когда астронавты покидают Землю, они подвергаются полному спектру радиации глубокого космоса, от которой нас защищают атмосфера и магнитное поле планеты.
Именно радиация — тот невидимый предел, который определяет, на какое расстояние человечество вообще может отдалиться от Земли. Именно она, а не технические особенности ракет, очерчивает реальные границы возможного для миссий к Марсу и дальше. В этом смысле радиация — не побочный риск, а главный ограничитель космической экспансии.
Читайте также: Как членам экипажа миссии Артемида-2 укрыться от солнечной радиации
Решение израильско-американского стартапа StemRad — селективное экранирование: защита наиболее уязвимых органов вместо попытки защитить весь организм. Технология родилась из опыта земных катастроф — Чернобыля и Фукусимы, — который показал, что полная защита физически неосуществима без критического роста массы.
Израиль в программе «Артемида»: неудача как школа
26 января 2022 Израиль стал первой страной, подписавшей «соглашения Артемиды» (Artemis Accords) — с тех пор к проекту присоединились еще 60 государств. Решению предшествовала неудача собственной израильской лунной миссии с библейским названием «Берешит».
Миссия «Берешит» (ивр. בראשית — «В начале», первое слово Библии) стала первой в истории частной попыткой посадки на Луну. Аппарат разработала некоммерческая организация SpaceIL совместно с Israel Aerospace Industries. В отличие от госпрограмм, проект финансировался частными донорами — стоимость составила около 100 миллионов долларов.
11 апреля 2019 года, при спуске в район Моря Ясности, на высоте 10 км произошел отказ акселерометра. Основной двигатель остановился, связь оборвалась — «Берешит» разбился о поверхность Луны.
Неудача превратилась в источник институциональной зрелости. Вместо попытки соревноваться с другими странами в масштабах лунных миссий Израиль выбрал путь функциональной незаменимости — стать поставщиком технологий, которые критичны для системы в целом.
В том числе — кибертехнологий, ведь по мере роста автономности космических систем возникает и новый класс рисков — уязвимость киберсистем. Навигация, связь и алгоритмы управления становятся потенциальными точками атаки, невидимыми с Земли, но способными решить судьбу миссии. В глубоком космосе кибербезопасность превращается в новый фронт космической гонки.
Новая архитектура: от трофея к транспортному узлу
Таким образом, освоение космоса в рамках миссии «Артемида» осуществляется на основе распределенной экосистемы компетенций:
- США дают тяжелую инфраструктуру и координацию;
- Европа — модули и инженерную дисциплину;
- Япония — точность и долговечность;
- Канада — робототехнику;
- Израиль — технологии выживания и защиты.
В такой системе преимущество получает не тот, у кого самая большая ракета, а тот, чье решение критично для функционирования целого.
Подобная организация проекта говорит не только об экономической смене парадигмы, но и об институциональном разрыве. Ракета SLS Space Launch System создается как элемент повторяемой лунной системы — с расчетом на серию миссий и постепенное превращение Луны из символического трофея в рабочий транспортный узел.
Именно поэтому перед астронавтами с корабля «Орион» в этот раз не поставлена цель высадиться на спутник Земли — их задача в действительности куда важнее.
Системный подход и когнитивная автономия
Полвека назад миссии «Аполлон» доказали, что человек способен долететь до Луны. Сегодня речь уже не о единичном полете — а о переходе к постоянному присутствию: от рекорда к инфраструктуре, от одиночного подвига к системе.
Главное, что тестирует NASA, — это способность человека существовать там, где исчезает естественная защита Земли. Ведь на околоземной орбите у экипажа есть постоянная связь, быстрый возврат и относительная близость спасения. В глубоком космосе задержки связи растут, аварии становятся сложнее в устранении, а цена ошибки — выше.
Впервые за десятилетия экипаж космического корабля работает в условиях, где связь с Землей перестает быть мгновенной. Это меняет саму природу принятия решений: Астронавты становятся не операторами, получающими инструкции, а автономными агентами. В потенциальных долгих миссиях к Марсу эта когнитивная автономия станет не менее важной, чем техническая надежность корабля.
Миссия стремится создать норму регулярного присутствия человека за пределами Земли, проверяя фундаментальные качества будущей космической цивилизации: способность работать автономно, устойчивость при задержках связи, надежность возвращения, роль международной кооперации.
«Аполлон» открыл путь к Луне. «Артемида» превращает этот путь в систему постоянного присутствия, где Луна — уже не финал, а начало. И именно с этой сменой масштаба начинается подлинная космическая эпоха XXI века — та, где побеждает не тот, кто сильнее стартует, а тот, чьи технологии делают жизнь за пределами Земли возможной.
«Аполлон» открыл дверь — «Артемида» строит дом.