Кнессет утвердил во втором и третьем чтениях поправку к Закону о договорах, фактически отменяющую так называемый принцип «Апрофим» — один из самых известных правовых прецедентов, связанных с именем бывшего председателя Верховного суда Израиля Аарона Барака. Инициаторами закона, как сообщает Ynet, стали министр юстиции Ярив Левин и глава комиссии по законодательству Симха Ротман. Их цель — ограничить судебный активизм и сузить пространство для вмешательства судей при толковании коммерческих договоров.
Суть нововведения проста: отныне коммерческие договоры должны толковаться прежде всего по их буквальному тексту. То есть суд обязан исходить из того, что написано в договоре, а не из «духа соглашения», его целей или общей логики сделки. Исключения предусмотрены лишь в двух случаях: если буквальное толкование приводит к явно абсурдному результату или если в самом договоре есть внутренние противоречия между разными пунктами.
Принцип «Апрофим»
Чтобы понять значение закона, важно напомнить, что такое принцип «Апрофим». Он возник в 1990-е годы на фоне спора между государством и строительной компанией «Апрофим». Верховный суд тогда постановил, что при толковании договора можно и нужно учитывать не только его текст, но и цель соглашения, обстоятельства его заключения и предполагаемую волю сторон. Этот подход дал судьям широкие полномочия — фактически «дополнять» договор там, где текст был неполным или неясным.
Критики утверждали, что такая практика подрывает правовую определенность: предприниматели и юристы больше не могли быть уверены, что суд будет руководствоваться именно тем, что написано в контракте. Решение, по их словам, стало зависеть от конкретного судьи и его представлений о справедливости.
Буква закона
Новый закон, по замыслу его авторов, должен вернуть бизнесу уверенность и предсказуемость. Однако на практике революции может не произойти. Даже по новым правилам именно судья будет решать, является ли результат «неприемлемым» или содержит ли договор противоречия. А значит, элемент судебного усмотрения сохраняется.
Проще говоря: закон декларирует приоритет буквального текста договора, но окончательное слово все равно остается за судом.