Инспектор по банкам принял решение об отмене бумажной корреспонденции с клиентами — все общение между операторами банковских услуг и их пользователями планируется в ближайшее время перевести «в цифру». Предполагается, что желающие смогут продолжать получать от банков привычные бумажные уведомления — однако эту опцию необходимо будет отдельно активировать. По умолчанию же вся коммуникация перейдет в цифровой формат.
Предложение столкнулось с сопротивлением со стороны ряда политиков и общественных деятелей. «Сегодня» пообщалось с депутатом Кнессета Владимиром Белиаком (партия «Еш Атид»), чтобы узнать, чем недовольны противники решения инспектора по банкам и что они планируют предпринять.
На первый взгляд, идея цифровизации банковского сектора звучит совсем неплохо. Меньше макулатуры, не нужно зависеть от добросовестности почтовых работников… Какие подводные камни есть у этого решения?
Как и большинство граждан Израиля, я уверен, что мы идем в сторону дигитализации. И рано или поздно непременно придем к ситуации, когда вся корреспонденция будут в цифровом виде. Это нормально, таково естественное развитие событий. Но я хочу обратить внимание: на данном этапе спор идет о том, что будет по умолчанию. На иврите это называется ברירת מחדל. Либо по умолчанию у нас цифровая коммуникация, либо — обычные бумажные письма. И на мой взгляд, сегодня по умолчанию правильно было бы оставить обычные письма.
Почему?
На мой взгляд, тут есть два или даже три существенных момента.
Первое: есть целое поколение пожилых людей, у которых дигитальная ориентация на низком уровне. Например, мои родители, которым скоро будет 80 лет. Да, они умеют пользоваться электронной почтой — но понятно, что они предпочитают обыкновенные письма и не заходят каждое утро в электронную почту, как это делаю я. Это уже не изменится. И таких людей, о которых мы должны здесь подумать, очень много. Я бы даже сказал, что мы должны именно о них подумать в первую очередь. Если по умолчанию будет принят цифровой вариант, то им придется идти в банк, или звонить в банк, уговаривать это поменять, разбираться в работе приложений — понятно, что это очень сложно и абсолютно лишняя головная боль.
Второй момент: есть целые секторы общества сегодня, у которых довольно низкая цифровая грамотность — не по возрасту, а по характеру этих секторов. Допустим, ультрарелигиозный или арабский сектор. Неважно — по культурно-антропологическим или социальным причинам, но факт остается фактом: цифровая подготовка у них на низком уровне. Опять же, я говорю о положении дел на данном этапе — возможно, через 5-10 лет или даже раньше это изменится. Но сегодня это может по ним больно ударить.
Есть ли еще какие-то аргументы?
Да, есть третий момент, который напрямую, может быть, не связан с темой, но тем не менее, для меня он важен. Один из моих первых визитов после 7 октября был в типографию в кибуце Беэри. Это один из самых крупных поставщиков бумажной продукции самого разного типа на израильский рынок. В Беэри эта типография — можно сказать, градообразующее предприятие: помните, как в СССР строился атомный реактор, а вокруг него появлялся целый город? Примерно так с типографией обстоит дело здесь.
Если система сейчас полностью будет переведена в цифру, это нанесет огромный удар по типографии и по кибуцу Беэри, чего через два с половиной года после 7 октября, конечно, никто не хочет.
Кто уполномочен принимать решение о том, какой формат будет выбран по умолчанию? И могут ли депутаты на него повлиять?
Это решение Банка Израиля и банкового надзора. Но мы ведем с ассоциацией банков консультации, и по ним я могу вам сказать, что они готовы пойти на уступки — если и не в полной, то в частичной мере. Мне кажется, при правильной работе мы можем прийти с ними к компромиссу и предотвратить удар по тем слоям населения, которые могут пострадать от этого решения.
Какие рычаги влияния есть у парламента в этом вопросе?
Вот, например, сейчас, в рамках дискуссий вокруг закона о регулировании народного хозяйства, бюджета и прочего обсуждается новый налог на сверхприбыли банков. Я думаю, что в контексте этого обсуждения, идущего в финансовой комиссии, мы сможем прийти к некоему компромиссу с банками и по этому вопросу. Ассоциация банков готова к нему — может быть, не на 100%, а на 70%... Так всегда бывает в политике: это искусство поиска компромиссов, удовлетворяющих обе стороны.