Сегодня над Ираном — и над всем Ближним Востоком — висит один вопрос: что будет, если режим аятолл действительно рухнет?
Внутри страны 14 дней продолжаются массовые протесты. Снаружи — соседи, Израиль, мировые державы и даже палестинцы пытаются понять, каким станет регион «на день после»: без воинственного, революционного Ирана, но с его армией, нефтью, газом и ядерной программой. 12 канал проанализировал текущую ситуацию во всех подробностях.
«Хватит жить в тени аятолл»
История начинается с простых людей.
Саджад, житель иранского города Мехдад, так объяснил свой выход на улицу: «Это удушье, накапливавшееся годами, превратилось в крик. Нет ничего, что пугает меня больше, чем жизнь в тени режима аятолл – мы уже не боимся больше ничего».
Он, как и тысячи других, вышел на улицу, чтобы показать, что «воды уже дошли до предела». По его словам: «Для меня ответственность — от диктатора-лидера до последнего полицейского, который подавляет нас на улицах».
Его слова подчеркивает другой голос — Амир, студент из Тегерана: «Единственное, что дает мне смелость и заставляет выйти на улицу, — ощущение, что моя жизнь проходит впустую и мое положение с каждой минутой под этим режимом ухудшается. Власть всегда отвечает железным кулаком даже на самый тихий протест, как бы тихой ни была демонстрация».
Сотни тысяч иранцев, а возможно и больше, вышли на улицы более чем в двухстах точках по всей стране. Десятки уже заплатили за это жизнью, свыше тысячи арестованы.
Так рождается восстание поколения, которое устало от «старой, коррумпированной и оторванной от народа гвардии», управляющей Исламской Республикой.
Как отвечает режим: басиджи, ракеты и пропаганда
Несмотря на масштаб протестов, по оценке израильской системы безопасности, сегодня «вероятность того, что внутренние волнения — при всем их объеме и силе — приведут к падению режима, невысока».
Ключевая причина — лояльность силовых структур. По одной из оценок, басиджи — силовое формирование, подчиненное Корпусу стражей исламской революции (КСИР), — пока успешно подавляет протесты и остается верным власти.
Параллельно с репрессиями, режим демонстрирует «мускулы». В статье говорится, что на этой неделе КСИР провёл учения с баллистическими ракетами и системами ПВО в ряде городов. Это, по оценкам, имеет двойную цель:
- послать сигнал Израилю
- и одновременно отпугнуть возможный удар со стороны Израиля или США, которые могли бы воспользоваться моментом внутренней нестабильности.
Информационная машина тоже работает: подконтрольные власти медиа обвиняют Израиль и США в «подстегивании протестов» и утверждают, что: «Проект хаоса не взлетел, народ отверг израильские и американские марионетки».
«Режим выживания» и возможный маршрут бегства
Но за фасадом силы звучат другие оценки.
По данным, приводимым в статье, иранские высокопоставленные лица, включая министра иностранных дел, признали, что страна перешла в «состояние выживания» из-за масштабных протестов — об этом писал The New York Times.
Британская газета The Times пошла еще дальше: по ее информации, верховный лидер Али Хаменеи, которому 86 лет, рассматривает возможность бегства в Россию, если протесты обострятся, и уже подготовил маршрут эвакуации для себя и своей семьи.
Отсюда и главный вопрос: а что будет «в день после» — когда режим аятолл исчезнет?
Неудавшаяся гегемония: как Иран проиграл свою «холодную войну»
Доктор Шауль Янай, исследователь форума «Мисхева Азорит» (Форум регионального мышления) и преподаватель политологии в Хайфском университете, утверждает, что иранский проект регионального господства провалился: «Иран в последние полтора–два десятилетия пытался создать свою гегемонию на Ближнем Востоке — политическую, военную и религиозную — и потерпел неудачу.
Большинство иранцев сегодня задаются вопросом: мы вложили такие гигантские суммы, которых нам не хватает здесь, запустили нашу страну — и что получили в итоге? Ничего».
Он напоминает и о июньском столкновении 2025 года — операции «Народ как лев» против Ирана: «В июне 2025 года Иран получил свой удар от Израиля и отчасти от США. Иранская “сверхдержава”, ее доминирование, рухнули. Их прокси-структуры получили тяжелые удары, даже в Ираке. Угроза была снята. Эта “холодная война” фактически завершилась иранским поражением».
С точки зрения Яная, Иран уже платит цену за свою политику — и внутри, и снаружи.
Видение «новой Европы» на Ближнем Востоке
На этом фоне он описывает альтернативный сценарий — без агрессивного Ирана.
Наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман представил концепцию, которую Янай называет «новой Европой»: устойчивое, интегрированное экономическое и культурное пространство от Марокко до Омана.
Янай считает, что один из крупнейших барьеров на пути этого видения — именно нынешний иранский режим: «Пока Исламская Республика создает немедленную угрозу безопасности, инвестиции уходят не в экономику, хай-тек, промышленность, торговлю и сельское хозяйство, а в безопасность — сотни миллиардов долларов.
Если иранская угроза будет снята, а Иран станет частью этого пространства, мы сможем реализовать региональное видение, которое получило подтверждение на саммите в Эр-Рияде в ноябре 2024 года».
По его словам, в такой реальности главный акцент будет на «восстановлении руин холодной войны» — в Судане, Йемене, Ираке, Ливане, Газе, Сирии, Ливии, Тунисе и других точках, где Иран участвовал в конфликтах прямо или через союзников.
Как на Иран смотрят монархии залива: «сабр аль-худуд»
Отношение стран Персидского залива к Ирану Янай описывает через арабское выражение «сабр аль-худуд», у которого две стороны:
- «Границы терпимости» — нормальные отношения, сотрудничество, отсутствие подрывной деятельности.
- «Предел терпения» — момент, когда терпение иссякает.
По его словам, десятилетия иранской подрывной работы в Бахрейне, ОАЭ и особенно в Саудовской Аравии привели ко второй стадии: «Им надоело. Им надоела постоянная иранская подрывная деятельность и дестабилизация».
Идеальный для них сценарий — Иран, похожий на тот, что был до революции 1979 года, при шахе: когда по обе стороны залива были союзники США, активно сотрудничавшие в экономике, безопасности и политике.
Революционный Иран, наоборот, заставил их:
- тратить колоссальные средства на безопасность
- строить гигантские армии
- и фактически жить в состоянии холодной войны.
Янай напоминает, что династии в заливе — саудиты, бахрейнские, катарские, эмиратские, кувейтские — существуют ещё с XVIII века: «Они смотрят на десятилетия и даже поколения вперед. Им недостаточно разового ослабления Ирана — они понимают, что он может снова усилиться. Поэтому полное падение режима аятолл для них все равно остается желательной целью».
Религиозный фронт: когда шиизм перестанет быть угрозой безопасности
Есть еще один уровень — религиозный. Янай напоминает, что Исламская революция 1979 года была не только политической, но и богословской: «Это была шиитская теологическая революция: она впервые дала аятоллам полномочия в политике, которые раньше были только у имамов».
Но в сценарии «дня после» он ожидает откат: «Оценка такова: “на следующий день” будет возвращение к мадрасам и мечетям, отказ от активной земной и региональной политики. Тогда иранский шиизм перестанет быть угрозой безопасности и сосредоточится на богословских спорах».
То есть шиизм останется фактором, но не в виде ракет, прокси и революционного экспорта.
Соглашения Авраама, Израиль и палестинцы: парадокс «общего врага»
В последние годы много говорили, что сближение Израиля с ОАЭ, Бахрейном и другими странами залива стало возможным именно из-за общего врага — Ирана. Возникает логичный вопрос: если этот враг исчезнет, не ослабнет ли и интерес к союзу с Израилем?
Янай отвечает: это верно лишь частично — и только «на сейчас».
Когда иранская угроза была явной, страны залива говорили палестинцам примерно следующее: «На нас сейчас нависла экзистенциальная угроза. Мы десятилетиями поддерживали вас экономически и политически, представляли ваши интересы. Сегодня нам нужна стабильность — и с Израилем, и с вами. Поэтому, пожалуйста, откажитесь от некоторых максималистских требований».
Многие требования — вроде права возврата, полного контроля над Восточным Иерусалимом и полного демонтажа израильских поселений — были отодвинуты в сторону.
Но теперь, по его словам, происходит парадокс: «Фактически то, что Израиль снял с них немедленную иранскую угрозу, позволяет им снова занять более про-палестинскую позицию — и возвращаться к максималистским, а не минималистским требованиям».
То есть той самой палестинской стороне, от имени которой в заголовке сказано, что «даже палестинцы могут надеяться на падение иранского режима», это падение может принести двойственный результат:
- и ослабление иранского вмешательства, и усиление давления на Израиль в их пользу.
Экономика: Иран без санкций и мировой рынок нефти и газа
Доктор Амит Мор, специалист по энергетике из Университета Рейхмана и гендиректор компании Eco Energy, смотрит на «день после» с экономической точки зрения.
С его точки зрения, Иран с более умеренным режимом и без жестких санкций способен реализовать огромный потенциал: «Иран может действительно использовать свои ресурсы по максимуму — минералы, нефть, газ, редкие металлы, технологические разработки. Там есть фантастические “хабы” стартапов в разных сферах.
У страны есть возможность продавать свои активы — человеческий капитал и природные ресурсы — так, чтобы они служили миру».
Сейчас Иран:
- добывает около 4 млн баррелей нефти в день — примерно 5% мировой добычи;
- обладает одними из крупнейших запасов нефти в мире;
- но из-за санкций и разрушенной инфраструктуры даже импортирует нефть из других стран;
- до войны Иран–Ирак добыча достигала 6 млн баррелей в день — с тех пор он к этим уровням не вернулся.
Мор считает, что без санкций и с инвестициями Иран может резко увеличить добычу, но не стоит ожидать обвала цен: «Увеличение добычи Ирана несомненно расширит предложение и смягчит рост цен, но не приведёт к резкому падению.
Это не задержит переход к возобновляемой энергии — нефть все равно в основном идет на транспорт».
Куда интереснее газ:
- Иран делит с Катаром крупнейшее в мире газовое месторождение.
- Обладает вторыми по величине запасами газа в мире (после России).
В сценарии смены режима он может пойти по пути Катара и стать крупным экспортером СПГ. Иран с умеренным режимом может развить экспорт газа, который сегодня почти не существует, лишь на периферии.
Он может стать значимым игроком на рынке сжиженного природного газа.
Плюс — технологические кадры: иранские инженеры и стартапы могли бы заняться энергетикой, водой, экологией и другими направлениями, где страна имеет реальный потенциал и где существует глобальный дефицит решений.
Россия, Китай и ослабление «оси»
Хелит Бараэль, бывшая руководительница в израильском Совете национальной безопасности и членка форума «Двора», обращает внимание на внешних игроков.
Прежде всего — на Китай: «Для Китая Иран очень важен, он крайне заинтересован в иранских энергетических ресурсах. Поэтому у них такие тесные отношения».
Если к власти придет режим, который, даже не будучи «про-западным», лучше понимает свои интересы, зависимость Ирана от России и Китая уменьшится: «Это ослабит и Пекин, и Москву.
Россия, возможно, не рухнет из-за этого, но лишится ряда вещей, на которые опиралась — в том числе иранских БПЛА и определенных разработок в сфере оружия».
Ядерная программа и ракеты: символы суверенитета
Самый чувствительный вопрос для Израиля — и для всех соседей — это иранская ядерная программа и ракеты.
Бараэль предупреждает не питать иллюзий: «Действительно, многие в Иране видят это как бесполезную трату средств. Но для других это символ. Самый вероятный сценарий — очень медленное движение к отказу от ядерной программы.
Последнее, от чего там откажутся, — это официально признанное право развивать и обогащать ядерную энергию».
То же касается ракет: «Будут говорить: “Почему нам нельзя иметь ракеты? Как так, что другим странам можно?” Это символы суверенитета, ключевые элементы иранской стратегии и безопасности.
Поэтому нет уверенности, что официальный отказ от них произойдет быстро».
Иными словами, даже если режим сменится, ядерная тема останется «последней крепостью», за которую новый Иран будет держаться дольше всего.
Внутреннее будущее Ирана: поколение восстановления
Во внешней политике смена режима, по Янаю, приведет к развороту на 180 градусов: «Любой другой режим будет вынужден потратить ближайшие 10–20 лет на внутреннее восстановление Ирана.
Им потребуется огромный объем инвестиций от арабских и западных стран.
Их стратегия будет прямо противоположна нынешней: вместо борьбы за региональную гегемонию — сосредоточение на внутренних делах.
Ближайшее поколение иранцев будет заниматься больше домашней повесткой, а не стремлением к региональному господству — тем более после того, как нынешняя попытка провалилась».
Это означает, что регион может впервые за долгое время получить «передышку» от постоянного иранского вмешательства — от Ливана до Йемена.
Кому выгодно падение режима аятолл — и что оно не решит
Если собрать все вместе, картинка выглядит сложной и неоднозначной.
Кому это выгодно:
- Иранскому обществу, уставшему от репрессий, экономического краха и жизни «в тени аятолл».
- Монархиям Персидского залива, которые мечтают о региональном порядке без революционной экспансии из Тегерана.
- Странам региона, пострадавшим от прокси-войн — Судан, Йемен, Ирак, Ливан, Сирия, Ливия, Газа.
- Мировой экономике, которая может получить нового крупного поставщика нефти, газа и технологий.
- Палестинцам, которым иранская поддержка одновременно дала оружие, но и превратила их в фигурку на чужой шахматной доске — а без жесткой «иранской оси» страны залива могут активнее продвигать их интересы в диалоге с Израилем.
Что падение режима не решит автоматически:
- Ядерная программа никуда не исчезнет «по щелчку» — отказ будет долгим и спорным, если вообще случится.
- Ракетный арсенал останется символом суверенитета и предметом жёстких переговоров.
- Внутренний кризис, накопленный десятилетиями, нельзя устранить быстро — Ирану потребуются годы восстановления.
Кроме того, региональные противоречия — между суннитами и шиитами, Израилем и палестинцами, блоками, мировыми державами — никуда не исчезнут, они просто примут другие формы.