14 марта ХАМАС опубликовал заявление, которое процитировал телеканал «Аль-Джазира»: организация призвала Иран прекратить удары по соседним арабским государствам. Иран десятилетиями финансировал, вооружал и политически прикрывал ХАМАС. И теперь — вот это.
Мы живем в стране, где ежедневно воют сирены, а в небе невооруженным глазом видны дымовые следы перехваченных ракет. Большинство из них не долетают до целей — израильская система ПВО работает. Но именно на этом фоне новость о заявлении ХАМАС заставила меня остановиться. Как иранист я занимаюсь логикой Тегерана давно. И скажу сразу: это не жест доброй воли и не дипломатия. Когда зависимый союзник публично одергивает спонсора — значит, внутри системы что-то сломалось. Разберем, что именно.
Двойное дно
Текст заявления примечательный. ХАМАС признает право Ирана на самооборону против США и Израиля — и одновременно «настоятельно призывает братьев в Иране воздержаться от нанесения ударов по соседним странам». Страны региона должны «сотрудничать друг с другом, чтобы остановить агрессию и сохранить узы братства».
С первых дней войны Иран методично наносит удары по шести государствам Персидского залива — ракетами и дронами, по военным, гражданским и экономическим объектам. Расчет — политический: по иранскому замыслу, арабские соседи, оказавшись под ударом, должны были надавить на Вашингтон и потребовать остановить войну. Прилеты по государствам Залива — не побочный ущерб, а сознательная стратегия.
Она не сработала. Арабские соседи не пошли к Трампу с просьбами — они начали теснее координироваться с американскими военными. 7 марта президент Ирана Масуд Пезешкиан публично извинился перед соседями за удары и пообещал их прекратить. Однако КСИР фактически проигнорировал это заявление.
Спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф дал понять, что курс остается прежним — Иран «не ищет перемирия». Али Лариджани написал в X прямо: «Мы не отступим, пока не заставим вас пожалеть об этом грубом просчете». Оба апеллируют к стратегии убитого верховного лидера Али Хаменеи. Его сын Моджтаба, избранный новым лидером 9 марта, пока выполняет преимущественно символическую функцию. Реальные решения принимаются в другом месте.
В иерархии «оси сопротивления» Иран — старший партнер, ХАМАС — получатель, а не равный игрок. Публичная критика спонсора со стороны подопечного — нарушение неписаных правил. Такое происходит, когда молчать уже невозможно.
Или когда это выгодно.
Уже после того, как публичное заявление ХАМАС облетело мировые агентства, израильская вещательная корпорация КАН сообщила: параллельно с призывом к сдержанности ХАМАС направил Моджтабе Хаменеи секретное письмо — с прямо противоположным содержанием. В нем организация призывала Иран «активировать все фронты». The Jerusalem Post подтвердил эту информацию. Два послания, два адресата, два совершенно разных месседжа — отправленных одновременно. Это не паника союзника. Это операция.
Операция прикрытия
Официальная формулировка открытого заявления — «братство» и «единство региона». Понятно, что такие тексты не пишутся из соображений морали. За каждым словом стоит расчет. И в случае ХАМАС — расчет тройной.
- Первое. Политическое руководство ХАМАС находится в Катаре — не в Газе и не в Иране. Когда Иран бьет по объектам в странах Залива, он бьет по политической базе своего же подопечного. Катар уже выразил серьезную обеспокоенность ударами, а любое ухудшение отношений между Дохой и Тегераном напрямую бьет по позициям хамасовского руководства.
- Второе. Арабская улица разворачивается. Десятилетиями Иран строил образ защитника мусульман от Израиля и Запада. Но когда иранские ракеты падают на гражданскую инфраструктуру Саудовской Аравии, Катара и ОАЭ, образ защитника рассыпается. Арабские медиа изменили тон: вместо «борьба с агрессией» все чаще звучит «Иран втягивает регион в войну».
- Третье — и самое важное. ХАМАС не просто боится распада «оси сопротивления» — он ее активно защищает, но на двух уровнях одновременно. Публичное заявление адресовано арабской аудитории и Западу: мы голос умеренности. Секретное письмо Моджтабе Хаменеи содержит другой сигнал: «активизировать работу по всем фронтам». Арабские соседи слышат «мы против эскалации». Тегеран получает «жмите на все педали». Перед нами классическая техника когнитивной войны: управление восприятием на нескольких уровнях одновременно, где каждая аудитория получает именно тот сигнал, который ожидает.
Вот — новый поворот...
Когда аналитики пишут о возможном сближении Израиля с арабскими монархиями — они немного опаздывают. Это сближение уже произошло. Просто без саммитов и прямых эфиров.
Вернемся к апрелю 2024 года. Иран наносит массированный удар по Израилю — ракеты и дроны летят через воздушное пространство Иордании. Иорданские военные их сбивают. Официальная формулировка Аммана: защита собственного суверенитета. Фактический результат: арабская страна защищает израильское небо от иранских ракет. 20 лет назад это было бы политически немыслимо.
ОАЭ и Бахрейн уже подписали соглашения Авраама с Израилем. Но дело давно вышло за рамки документов: идет обмен разведданными, координация ПВО, негласное военное взаимодействие — без официальных договоров, потому что так удобнее всем участникам. США давно работают над Middle East Air Defense Alliance — единой региональной архитектурой ПВО с участием и израильских, и арабских систем. Это уже частично функционирующая реальность — каждый запуск иранской ракеты по региону Залива формализует ее чуть больше.
Ирония в том, что именно Тегеран ускоряет этот процесс. Удары по Саудовской Аравии, Катару или ОАЭ делают то, чего Иерусалим и Вашингтон добивались годами дипломатических усилий, — причем бесплатно. Арабские монархии оказываются на одной стороне с Израилем — не «по любви», а из холодного расчета. Стратегическая картина меняется — не потому, что арабский мир полюбил Израиль, а потому, что он близок к тому, чтобы окончательно разлюбить Иран, который сам во многом этому способствует.
Мышеловка для самих себя
Иранцам присуще едкое чувство юмора: смех и сатира — тоже форма сопротивления. Сейчас они сравнивают своих духовных лидеров с мышами, которые прячутся в бункерах. Али Хаменеи получил это прозвище еще при жизни, а его сын Моджтаба уже известен в народе как «Муштаба»: «муш» по-персидски — мышь. Мышеловка, в которую загнал себя иранский режим, приобретает совсем буквальное звучание.
Стратегия «оси сопротивления» держалась на одном тезисе: Иран — лидер борьбы против Израиля и американского присутствия на Ближнем Востоке. Пока удары шли по Израилю — тезис работал. Как только удары пошли по арабским соседям — тезис начал разрушаться.
Цифры говорят сами за себя, и я приведу только одну: Израиль и монархии Залива богаче Ирана примерно в пять раз по совокупному ВВП. Израильская экономика основана на технологиях и кибербезопасности, она относительно легко переживает войну. Экономика монархий — гигантские суверенные фонды. Экономика Ирана — нефть, которую некому продавать, санкции и остров Харг, через который идет около 90% нефтяного экспорта — и который уже находится под ударами.
Иран компенсирует слабость асимметричной стратегией: дроны, ракеты, прокси-группы. И Ормузский пролив — козырь, которым Тегеран размахивает при каждом обострении. Но Иран сам зависит от Ормуза не меньше соседей — весь его нефтяной экспорт идет через тот же пролив. Именно поэтому за сорок лет угроз Тегеран так ни разу его полностью и не закрыл. Ормуз — оружие страха, а не действия. Саудовская Аравия и ОАЭ это поняли и тихо построили нефтепроводы в обход.
Замкнутый круг: Иран бьет по Заливу — монархии сближаются с США и Израилем. Иран угрожает Ормузом — монархии строят обходные маршруты. Каждый шаг Тегерана затягивает петлю туже. И никто не делает это эффективнее, чем сам Тегеран.
Стоп-кран не работает
Пезешкиан извинился, но атаки продолжились. Это не рассеянность и не хаос. Это структура.
Президент в иранской системе — не главный. Пезешкиан контролирует правительство, но не КСИР. Корпус стражей Исламской революции — государство внутри государства, со своей экономикой, разведкой и цепочкой командования. Когда президент говорит «прекратить» — КСИР воспринимает это как рекомендацию, но не как приказ. Так устроена системная архитектура.
Лариджани и Гальбаф апеллируют к стратегии убитого верховного лидера: любое продолжение войны освящено авторитетом шахида, любая остановка требует объяснений, которые система дать не может. Режим загнал себя в угол собственной легитимностью.
Война — еще и внутренний инструмент. Пока страна под ударом, несогласие с режимом приравнивается к предательству. Протестные настроения движения «Женщина, жизнь, свобода» никуда не исчезли. Молодежь, вышедшая на улицы в 2022 году, — по-прежнему важный внутриполитический фактор. Война дает режиму то, что ему критически необходимо: повод требовать от общества молчания и жертв. Остановка опаснее продолжения — она означает: объясни, зачем начинал.
И ХАМАС, судя по публичному заявлению, делает вид, что понимает: союзник, который не может остановиться даже когда хочет — это не союзник, а проблема. Хотя, как мы уже знаем, в частных письмах он думает иначе.
А нам-то что с этого?
Заявление ХАМАС от 14 марта останется в новостной ленте одним днем. Но если смотреть на происходящее не как на поток событий, а как на процесс — картина складывается в нечто большее, чем очередной эпизод ближневосточной турбулентности.
Впервые за десятилетия стратегическая обстановка вокруг Израиля меняется структурно — не в результате израильской дипломатии, а в результате иранских ошибок. Арабские монархии не стали друзьями Израиля. Но они стали его негласными партнерами по безопасности — потому что Иран сам вытолкнул их на эту сторону. Иордания сбивает иранские ракеты. ОАЭ и Бахрейн координируют ПВО. Саудовская Аравия строит нефтепроводы в обход Ормуза. Все это происходит без церемоний — и именно поэтому необратимо.
«Ось сопротивления» трещит изнутри. ХАМАС публично просит спонсора остановиться — и тайно требует продолжать. Спонсор не может остановиться, потому что война стала воздухом, которым дышит режим. Система движется по инерции — и каждый удар по Заливу затягивает петлю туже.
Десятилетиями иранский режим выстраивал нарративную конструкцию: коллективная Жертва — угнетенные мусульмане и прежде всего палестинцы; коллективный Агрессор — империалисты и сионисты; Иран в роли Спасителя. Психологи называют эту схему созависимых отношений треугольником Карпмана. Тегеран возвел ее в ранг геополитики — и она работала. До тех пор, пока Спаситель сам не стал Агрессором. Казалось бы, конструкция рухнула.
Но история с секретным письмом ХАМАС напоминает: хоронить «ось сопротивления» рано. Организация, которая публично призывает к миру и тайно требует тотальной войны — это не растерянный союзник. Это игрок, умеющий работать с несколькими аудиториями одновременно. Инструменты когнитивной войны никуда не делись.
Мы слышим сирены и видим дымовые следы в небе. Но за этой реальностью разворачивается другой процесс — война за восприятие, которая ведется без ракет и дронов, в заявлениях, письмах и нарративах. И в этой войне победа достается не тому, кто громче стреляет. А тому, кто точнее понимает, что происходит на самом деле.
Автор: постоянный колумнист «Сегодня», востоковед, иранист, доктор наук, ведущий телеграм-канала «Об Иране из Израиля»