В Ливии убит Саиф аль-Ислам Каддафи — один из сыновей бывшего лидера страны Муаммара Каддафи. Об этом сообщает Reuters со ссылкой на его окружение и ливийские власти. По данным офиса Саифа аль-Ислама, в его дом ворвались четверо вооруженных неизвестных. В ходе перестрелки он получил смертельные ранения. Подозреваемые разыскиваются.
Кем был Саиф аль-Ислам?
Саиф аль-Ислам не занимал официальных постов, но в последние годы правления своего отца считался одной из ключевых фигур режима. Он курировал контакты с Западом, участвовал в переговорах и стал одним из архитекторов отказа Ливии от программ оружия массового уничтожения, а также процесса компенсаций семьям жертв теракта над Локерби (об этой истории будет рассказано ниже). За рубежом его долго воспринимали как более умеренное и «приемлемое» лицо власти.
Однако с началом восстания в 2011 году он встал на сторону отца и выступал с жесткими и угрожающими заявлениями. После падения режима был задержан, заочно приговорен к смертной казни в Триполи и объявлен в розыск Международным уголовным судом. В 2017 году его освободили по амнистии.
Последние годы Саиф аль-Ислам жил скрытно. В 2021 году он попытался вернуться в политику и выдвинулся в президенты, но был отстранен от участия в выборах.
Его биография во многом стала продолжением истории власти Муаммара Каддафи, которого противники называли «бешеным псом Ближнего Востока», а его смерть — зловещим напоминанием о том, как закончилась жизнь его отца — финал, который не пожелаешь никому.
Дитя пустыни
Точная дата рождения Муаммара Каддафи так и осталась неизвестной. В бедуинской семье, кочевавшей по пустыням Северной Африки, не вели записей и не придавали значения календарю. Считается, что он родился между 1940 и 1942 годами. Его фамилия происходила от названия племени, среди которого он вырос.
Он появился на свет в пустыне неподалеку от города Сирт и происходил из крайне бедной семьи, принадлежавшей к малозначимому и малоуважаемому племени.
Учеба давалась ему тяжело — и в буквальном, и в социальном смысле. Его отправили учиться в город, тогда как семья оставалась в пустыне. В учебные дни он нередко ночевал в мечетях, потому что ему просто негде было остановиться, а по выходным пешком возвращался к родителям. В школьной среде ему рано дали понять, кем его считают — бедным, оборванным, чужим. Этот опыт унижения он запомнил надолго — позже он ляжет в основу демонстративной гордости и подчеркнутого чувства собственного достоинства, которые стремился излучать Каддафи.
Даже став впоследствии главой государства, Каддафи не просто не отказался от своего бедуинского происхождения, а превратил его в часть политического образа. Он сознательно культивировал образ человека пустыни — почти кочевника, свободного от столичных правил и государственных условностей. Во время зарубежных визитов он нередко привозил с собой шатер и устанавливал его даже в столицах других стран — в Риме, Париже, Нью-Йорке. Именно в шатре Каддафи принимал иностранных лидеров и проводил встречи, демонстративно задавая собственные правила.
Иногда Каддафи уезжал один в пустыню, где проводил время в изоляции — как он сам говорил, для размышлений и «разговора с Богом». Со временем этот образ усилился и внешне: он стал носить подчеркнуто экзотическую одежду, бедуинские одеяния и головные уборы, превращая собственный внешний вид в продолжение политического мифа о себе как о «пустыннике».
Какая была Ливия в то время?
В юности Муаммара Каддафи Ливия еще не была цельной страной в полном смысле слова. Территория государства складывалась из трех исторически и географически разных регионов — Триполитании на западе, Киренаики на востоке и Феццана на юге. Эти земли отличались образом жизни, племенными структурами и внешними связями и почти не ощущали себя частью единого целого.
Три региона были объединены в единое административное образование в 1934 году, когда Италия, завоевав их в разное время, создала колонию «Ливия», использовав античное название, которым римляне обозначали обширные районы Северной Африки.
После Второй мировой войны, когда Италия потерпела поражение, страна вновь оказалась разделенной. В 1951 году она получила независимость по решению ООН — во многом потому, что за эту территорию соперничали СССР и западные страны, и ни одна из сторон не хотела уступать ее противнику. Независимость стала компромиссным решением. Главой нового государства был провозглашен король Идрис I.
Вдохновленный Насером
После школы Муаммар Каддафи выбрал для себя один из немногих социальных лифтов, доступных выходцу из бедуинской семьи без связей и происхождения, — армию. Он поступил в военное училище в Бенгази, где готовили офицеров для ливийских сухопутных войск.
Именно в эти годы он создал собственное подпольное объединение — Движение свободных офицеров, сознательно заимствовав название у египетской организации Гамаль Абдель Насера. Личность Насера и переворот 1952 года, в ходе которого в Египте были свергнуты королевские власти, произвели на Каддафи сильное впечатление.
Это движение почти никто не воспринимал всерьез: его участниками были молодые офицеры и нижние чины, поэтому ни король Идрис I, ни иностранные спецслужбы не видели в нем реальной угрозы. Тем временем Каддафи много ездил по стране, создавал ячейки движения, налаживал связи. Многие из тех, с кем он учился в академии, позже войдут в его ближайшее окружение.
Летом 1969 года, когда король Идрис уехал отдыхать на Средиземное море, выяснилось, что сеть свободных офицеров охватывает значительную часть армии. Заговорщики быстро взяли под контроль ключевые объекты, заняли столицу, задержали наследного принца и вынудили его отречься от престола. Была провозглашена Ливийская арабская республика. Король понял, что возвращаться в страну ему уже не стоит.
Да здравствует нефть!
Когда Муаммар Каддафи пришел к власти, добыча нефти в Ливии уже шла полным ходом. Однако контроль над отраслью находился в руках западных компаний. Доходы в значительной степени уходили за пределы страны. Каддафи радикально изменил эту систему.
Государство усилило контроль над нефтяной отраслью, пересмотрело соглашения с иностранными компаниями и добилось перераспределения прибыли. Это позволило Каддафи представить себя лидером, который «вернул нефть народу». Поскольку население было небольшим, страна быстро разбогатела.
Нефтяные доходы начали отражаться на повседневной жизни. В Ливии активно строили жилье, дороги, больницы и школы. Образование и медицина стали бесплатными, государство субсидировало продукты, топливо и электроэнергию.
«Зеленая книга»
Муаммар Каддафи был известен своими эксцентричными, часто противоречивыми и громкими решениями, которые он в итоге оформил в виде законов, теорий и публичных заявлений, собранных в «Зеленой книге». В Ливии ее официально объявили «третьей великой мировой книгой» — в одном ряду с трудами Адама Смита и Карла Маркса. Книгу массово переводили, издавали за государственный счет и распространяли как универсальное руководство по устройству общества. Она была обязательной частью школьной и университетской программы.
По замыслу Каддафи, «Зеленая книга» должна была стать идеологическим путеводителем к «справедливому обществу», основанному на исламе и ливийской версии социализма. Само название отсылало к «Красной книге» Мао Цзэдуна, а зеленый цвет символизировал ислам и жизнь.
Книга начиналась с жесткой критики представительной демократии. Парламенты объявлялись обманом, партии — формой племенной диктатуры, а выборы — спектаклем. Взамен предлагалась «власть народа» — Народная джамахирия, система народных конгрессов и комитетов. Конституции в этой модели не существовало. Каддафи утверждал, что законы должны вытекать не из человеческих решений, а из Корана и традиции.
Экономическая часть была еще радикальнее. Наемный труд объявлялся формой рабства, аренда жилья запрещалась, земля не могла находиться в частной собственности, а торговля и иностранные компании рассматривались как инструменты эксплуатации.
Социальная модель выглядела не менее противоречиво. Семья и племя объявлялись естественной средой для защиты человека и ставились выше государства. Женщина формально признавалась равной мужчине, но ее «натуральной ролью» называлось материнство. Профессиональный спорт, особенно футбол, провозглашался обманом и бизнесом. Стадионы Каддафи предлагал закрыть, чтобы люди сами занимались физкультурой, а не наблюдали за «идолами».
На бумаге все это выглядело как утопия прямой демократии без элит, партий и эксплуатации. На практике — как система, в которой никто не понимал, кто за что отвечает. Народные конгрессы быстро превратились в формальность, решения принимались кулуарно, а ключевые посты в «революционных комитетах» и органах управления заняли родственники Каддафи, его племенные союзники и ближайшие друзья. Этот парадокс и стал одной из главных характеристик ливийской Джамахирии.
Бешеный пес Ближнего Востока
Долгое время мировые правительства закрывали глаза на выходки эксцентричного политика. Многое можно простить тому, у кого есть много нефти. Но со временем внутренняя политика Ливии при Каддафи становилась все более репрессивной и хаотичной. Из страны начали уезжать не только оппозиционеры, но и бывшие соратники режима, студенты и специалисты. Многие отправлялись учиться за границу и не собирались возвращаться. Сам Каддафи воспринимал это как предательство. В одном из выступлений он заявил, что с теми, кто покинул страну, следует обращаться «как с бродячими собаками», и дал эмигрантам короткий срок на добровольное возвращение.
Под видом сотрудников дипломатических миссий в разные страны стали направляться специальные группы. Они запугивали, похищали и устраняли тех, кто критиковал режим из-за границы. Кульминацией стал случай, когда в 1984 году в Лондоне группа ливийских эмигрантов собралась у здания ливийского «народного бюро» с мирным протестом. Находившиеся внутри сотрудники дипмиссии открыли огонь по демонстрантам. В результате была смертельно ранена британская полицейская.
На этом фоне за Каддафи в международной политике закрепилось прозвище, ставшее символом его эпохи. В 1981 году президент США Рональд Рейган, говоря о ливийском лидере, публично назвал его «бешеным псом Ближнего Востока» — как политика, действующего импульсивно, поддерживающего терроризм и представляющего прямую угрозу. После этого он перестал восприниматься как экзотичный диктатор с причудливой идеологией.
Ситуация продолжала стремительно усугубляться. В 1986 году в Берлине в западной части города был совершен теракт в популярном ночном клубе La Belle, который часто посещали американские военнослужащие. Взрыв унес жизни трех человек, десятки получили ранения. Западные спецслужбы пришли к выводу, что за атакой стояли ливийские структуры. Рональд Рейган дал ответ быстро. Спустя несколько дней американская авиация нанесла удары по Триполи и Бенгази, впервые напрямую атаковав режим Каддафи.
В декабре 1988 года над шотландским городком Локерби пассажирский Boeing авиакомпании Pan Am, выполнявший рейс из Лондона в Нью-Йорк, взорвался в воздухе и рухнул на землю. Погибли все находившиеся на борту — почти три сотни пассажиров и членов экипажа, а также жители города, на который упали обломки самолета. Международное расследование пришло к выводу, что за терактом стояли сотрудники ливийских спецслужб. Это привело к затяжному дипломатическому кризису и введению жестких санкций ООН против Ливии. Лишь спустя годы ограничения были сняты — после того как Триполи выдал подозреваемых по делу Локерби и согласился на выплату компенсаций семьям погибших.
Примерно в то же время Каддафи сделал еще один стратегический шаг навстречу Западу. Ливия признала, что втайне работала над программами ядерного и химического оружия, и официально отказалась от них. Этот разворот позволил режиму выйти из международной изоляции и привел к заметному улучшению отношений между Триполи и западными столицами.
Существует мнение, что на такую сговорчивость Каддафи повлияла судьба Саддама Хусейна и война в Ираке, происходившая в то же время. Показательный пример того, чем может закончиться конфронтация с Западом, заставил ливийского лидера сменить тон и пойти на уступки.
Как бы то ни было, это позволило ему еще на несколько лет сохранить власть и продолжить свои эксцентричные выходки. Например, в 2009 году на заседании Генеральной Ассамблеи ООН Каддафи вместо отведенных десяти минут говорил больше часа. В какой-то момент его переводчик не выдержал и закричал, что больше не может продолжать работу, после чего его заменили.
Печальный конец
17 декабря 2010 года в Тунисе уличный торговец Мохаммед Буазизи поджег себя в знак протеста против унижений и давления со стороны полиции и местных чиновников. Этот отчаянный поступок стал отправной точкой для волны массовых выступлений, получивших название «арабская весна». Протесты, вспыхнувшие в Тунисе, стремительно распространились по региону, затронув Алжир, Египет, Сирию, Йемен, Марокко и ряд других арабских стран.
Ливия оказалась одной из тех стран, где накопившееся напряжение быстро вырвалось наружу. В феврале 2011 года протесты начались в Бенгази и на востоке страны. Сначала это были локальные выступления, но они быстро переросли в вооруженное восстание. Ответ режима оказался жестким. Каддафи приказал подавить протесты силой, заявив, что будет бороться «до последнего». Это лишь ускорило распад страны — часть армии перешла на сторону повстанцев, Ливия фактически раскололась, а конфликт быстро приобрел характер гражданской войны.
Весной в ситуацию вмешалось международное сообщество. После резолюции Совбеза ООН начались авиаудары сил НАТО, которые окончательно лишили режим военного преимущества. Каддафи терял город за городом и постепенно оказался в изоляции. Его власть, выстроенная вокруг личной лояльности и страха, рассыпалась стремительно.
В октябре 2011 года его последний оплот — родной Сирт — пал. Каддафи пытался бежать из города в составе колонны, но она была разбомблена. Он спрятался в водопроводной трубе, где его нашел подросток и сдал повстанцам.
И дальше началось самое настоящее линчевание, которое к тому же было снято на камеры мобильных телефонов. На кадрах запечатлены его последние минуты: он окружен разъяренной толпой, его бьют, пинают, тычут в него дулами автоматов. Он что-то бормочет; по разным версиям, «Что я вам сделал?» или «Не стреляйте, не стреляйте».
Мертвого его протащили по пустыне, затем по улицам города и насадили на металлический штык. После этого его тело и тело одного из его сыновей было помещено в холодильник для овощей и х трупы еще несколько дней демонстрировали простым ливийцам, которые приходили с ними сфотографироваться.
Не хэппи-энд
Смерть Муаммара Каддафи в 2011 году многими воспринималась как начало новой эпохи. Казалось, что с исчезновением диктатора Ливия наконец получит шанс на строительство нормального государства. Реальность оказалась иной. Режим Каддафи рухнул, но вместе с ним исчезли и остатки единой системы управления. Армия, спецслужбы и государственные структуры, десятилетиями подчиненные одному человеку, распались. На их месте остались десятки вооруженных группировок, племенных союзов и местных лидеров, каждый из которых претендовал на власть и контроль над ресурсами.
Страна быстро погрузилась в затяжной конфликт. Ливия фактически раскололась на зоны влияния, где параллельно существуют конкурирующие правительства, парламенты и вооруженные силы. Боевые действия то затухают, то вспыхивают снова, а иностранные игроки — региональные и глобальные — продолжают вмешиваться, поддерживая разные стороны.
Спустя годы после гибели Каддафи Ливия так и не стала стабильным государством. Гражданская война в той или иной форме продолжается до сих пор, а надежды на быстрые перемены сменились усталостью, разочарованием и ощущением, что падение диктатуры не всегда означает конец хаоса, а иногда лишь его начало.