В ночь на понедельник в театре «Долби» в Голливуде состоится 98-я церемония вручения главной кинопремии США (а, возможно, и всего мира) — «Оскар». О том, в чем достоинства основных фаворитов гонки, какие картины пока не получили заслуженного зрительского внимания, насколько политизирована премия американской киноакадемии и насколько велик сегодня ее авторитет, мы поговорили с кинокритиком Антоном Долиным. Он наотрез отказался делать прогнозы — зато согласился провести нам экскурсию по «оскаровской» кухне и по современному кино в целом.
Перед интервью — несколько интересных фактов об «Оскаре-2026»:
- Один из главных фаворитов — музыкальный хоррор-фильм «Грешники» Райана Куглера — номинирован на награды в 16 категориях; это абсолютный рекорд за всю историю премии.
- Лишь немногим уступает «Грешникам» второй фаворит — «Битва за битвой» Пола Томаса Андерсона с Леонардо ди Каприо и Шоном Пенном; ей досталось «всего» 14 номинаций.
- В документальной и короткометражной категориях на «Оскарах» представлен израильский кинематограф — ленты «Больше не дети: были, а теперь их нет» Хилы Медальи и «Клеймо мясника» Меира Левинсона-Блаунта. Последний фильм — фактически студенческий проект, добравшийся до главной кинематографической церемонии в мире; мы подробно писали о нем здесь.
- Среди документальных фильмов интерес для русскоязычных читателей определенно представляет и еще как минимум одна картина: «Господин Никто против Путина» Павла Таланкина и Дэвида Боренштейна. Это лента, снятая учителем в обычной провинциальной школе после начала войны с Украиной, стремящаяся показать, как работает пропаганда.
- На «Оскар» в категории «Лучший иностранный фильм» номинирована в числе прочего тунисская картина «Голос Хинд Раджаб» — о палестинской девочке, погибшей в секторе Газа во время войны Израиля и ХАМАС. Есть среди номинантов и иранский фильм — «Простая случайность» Джафара Панахи, приговоренного на родине к тюремному сроку за «антигосударственную пропаганду».
- В соцсетях накануне церемонии громче всего обсуждали конфуз Тимоти Шаламе, который заявил в беседе с Мэтью Макконахи, что «не хотел бы работать в опере, балете или любой другой индустрии, которая никому не нужна, поэтому ее приходится поддерживать искусственно». Актер сразу же сказал, что, «кажется, потерял только что 14% аудитории» — и как в воду глядел: его осудили не только артисты оперы и балета, но и многие другие лидеры мнений вплоть до политиков.
Интервью с Антоном Долиным
16 номинаций фильма «Грешники» Райана Куглера — абсолютный рекорд за всю историю. Даже канонизированная классика столько не получала. Почему так вышло?
В значительной степени это стечение обстоятельств. Бывают картины, которые побеждают на «Оскарах» в номинации «Лучший фильм», но номинаций у них не очень много, потому что, например, они ничем не прославились с точки зрения грима или костюмов… Или в них нет музыки закадровой, или она есть, но не интересная. А другой фильм, может быть, и средний, но музыка там такая яркая, что три песни оттуда выдвигают на «Оскар» — и вот у вас уже число номинаций растет. Кроме того, в этом году добавили одну новую номинацию — за кастинг; в ней, полагаю, «Грешники» легко победят.
Так что количество не всегда переходит в качество или переходит, но не прямолинейно. В случае с «Грешниками» важно, что это очень музыкальный фильм. Музыка — это его ДНК, это не добавленная стоимость, это не гарнир к основному блюду, а она и составляет этот фильм.
Нам, россиянам и бывшим россиянам, не всегда легко это прочувствовать, но американцы — очень музыкальная нация. В США два главных вида искусства — это музыка и кино. И когда они соединяются в одном произведении, это момент абсолютного триумфа, и это случается не так часто. Этим, кстати, объясняется и непрекращающаяся любовь к такому, в общем, довольно архаичному и сложному жанру, как мюзикл, — на «Золотых глобусах» для мюзиклов по-прежнему существует отдельная номинация.
«Грешники» — тоже мюзикл?
Отчасти — зависит от того, что мы считаем мюзиклом. Главное, что этот фильм исследует ДНК американской культуры. Музыка — главное, что есть в ее культурной истории, а рабство, расизм и неравенство — фундамент ее социальной и политической истории. И именно эти две вещи сходятся в «Грешниках». То есть, это дар судьбы — если бы этого фильма не было, его стоило бы выдумать.
Добавим еще несколько факторов. Райан Куглер – молодой режиссер. «Оскар» очень комплексует из-за своего старения, из-за того, что академики – пожилые люди. Молодых режиссеров среди номинантов главных и победителей не так много, поэтому они всегда очень рады, когда появляется кто-то молодой, кто смог собрать всю нацию у экранов. Этот очень важно.
Кроме того, он афроамериканец.
Да, и при этом афроамериканец, который с самого начала объединил в своих фильмах белых и черных. Его первый большой хит, сделанный после довольно дурацкого, на мой взгляд, но тоже прогремевшего независимого фильма «Станция “Фрутвейл”», — это «Крид», черное переосмысление «Рокки», то есть, одного из легендарных фильмов белого кинематографа. Парадоксальное — но логичное и необходимое соединение.
Дальше — «Черная пантера»: очень «черный» фильм, но вторгающийся при этом внутрь абсолютно белой вселенной Marvel. Неслучайно Куглер тесно сотрудничал с Кендриком Ламаром, возможно, первым мастером хип-хопа, которого белые слушают не меньше, чем черные (но и не больше). Я бы сказал, что Райан Куглер для современного кино — примерно то же самое, что Кендрик Ламар для современной музыки: сравнимого масштаба фигура.
И тут есть важный момент: «Крид» и его продолжение — это франшиза, «Черная пантера» — это франшиза, чужая вселенная. А «Грешников» он придумал из головы, это его первый оригинальный фильм после «Станции “Фрутвейл”». Да, тут есть некоторая преемственность сюжетная по отношению к «От заката до рассвета», но я уверен, что она не случайна. Потому что в 1990-е годы, 30 лет назад, точкой сборки кинематографа, конечно, был Тарантино — сценарист и один из главных актеров в «От заката до рассвета». Куглер на новом витке — такая же знаковая фигура.
«Грешники» — тоже вампирский фильм?
Он кажется со стороны вампирским хоррором, но на самом деле он куда глубже. Сюжетная основа там — это блюз. В истории можно найти сходства с апокрифами о Роберте Джонсоне, о рождении блюза в сделке с дьяволом. Но из блюза же все выросло — вся современная музыка. И там это есть, в том числе в саундтреке. Есть Бадди Гай, живой классик электрического блюза — и есть молодые блюзмены. Есть гаражный рок (Бриттани Ховард), и есть классический гранж (Джерри Кантрелл). Есть даже Ларс Ульрих из Metallica!
И, кстати, кто был композитором фильма, который скорее всего отнимет статуэтку у моего любимого Джонни Гринвуда [автора музыки к фильму «Битва за битвой» — прим. «Сегодня»]? Белый швед, Людвиг Йоранссон, которого папа хотел назвать Альбертом в честь Альберта Кинга, своего любого блюзмена, а мама настояла, чтобы назвать Людвигом в честь Бетховена. Вот и еще одно соединение белого и черного, Европы и Америки.
В общем, это капитальный фильм, и вся Америка это поняла. Два дня назад провели социологический опрос обычных американцев, не связанных с киноиндустрией. Оказалось, что половина населения страны ходит в кино — многие мои американские коллеги сокрушаются, почему так мало, а по-моему, это очень много, больше, чем почти где угодно еще в мире. Абсолютный фаворит на «Оскара» — «Грешники», потом с большим отставанием идет «Франкенштейн», а любимый фильм критиков, «Битва за битвой» [Пола Томаса Андерсона], плетется где-то в хвосте.
Но премию-то вручают не обычные киноманы, а как раз критики, специалисты из Американской киноакадемии…
Ну, критиков там не очень много — в основном это режиссеры, сценаристы, редакторы, актеры. Большинство из гильдий действительно уже отдали свои премии «Битве за битвой». Для меня это удивительный год, когда два главных соперника-номинанта мне примерно в равной степени милы. Не сомневаюсь, что и «Грешники», и «Битва за битвой» останутся в истории кино. Да, «Битва» — в большей степени мое кино, потому что оно более интеллектуальное, хоть и притворяется неинтеллектуальным. Но зрители как всегда все хорошо поняли и массово пошли на «чувственных» «Грешников», а не на «умственную» «Битву за битвой».
Умственную?
Нет-нет, я ничего плохого этим не хочу сказать. Гениальные актерские работы, потрясающий сценарий, точнейшее попадание в дух времени. В «Грешниках» этого нет — они совпадают с реальностью только в том, что там показан разворачивающийся апокалипсис и задан вопрос: чем спасаться? Ответ — возьмись за блюзовую гитару, этим и спасешься. В этом смысле это очень утешительный фильм, сколько бы там ни было крови и прочего кошмара. А «Битва за битвой», хоть там формально и происходит хэппи-энд, совсем не утешительный. Он честнее в своей аналитике.
Я хотел бы, чтобы победила «Битва за битвой» еще и потому, что у Куглера все впереди (хотя и нельзя исключать того, что «Грешники» — это его пик). А у Пола Томаса Андерсона позади огромная карьера — и до сих пор нет «Оскара», это просто стыдно для Американской академии.
В прошлом году ушел из жизни Дэвид Линч, возможно, величайший американский режиссер, которого ни разу не наградили ни за режиссуру, ни за лучший фильм на «Оскарах». До этого то же самое случилось со Стэнли Кубриком. У Тарантино хотя бы сценарный есть Оскар, хотя это тоже просто смешно. Спасибо еще, что братьев Коэнов в какой-то момент наградили. Много гениев проходят мимо самой главной кинопремии, и хочется, чтобы Пол Томас Андерсон не пополнил их ряды. Тем более за такой сильный, личный и своевременный фильм, как «Битва за битвой», мне кажется, логично его наградить.
Какое место занимает «Битва» в фильмографии Андерсона? Это же самый масштабный его проект?
Да, это самый высокобюджетный его фильм, поэтому многие говорят, что он не окупился. Но, мне кажется, глупо об этом на чистых цифрах говорить. Во-первых, не будет забывать: авторское кино делается не только для прибыли, это не главная сверхзадача. Во-вторых, да, он не окупился в кинопрокате, но вообще-то это даже с точки зрения проката самый успешный фильм Пола Томаса Андерсона. На него пришло больше зрителей, чем на все другие его фильмы — в три раза больше, чем на «Нефть», которая до сих пор была лидером. Плюс, есть выход на стримингах, есть телевидение. И репутация студии от «Битвы за битвой» точно выросла, даже если какое-то количество денег она на нем потеряла.
Мы обсудили фаворитов — но в «Оскаровской» гонке всегда есть фильмы, которым мало что светит, но их определенно стоит посмотреть, потому что они классные. У вас есть в этом году личные фавориты из неочевидных?
Конечно. Я могу начать с двух фильмов, которые многие русскоязычные люди, по-моему, принципиально не желают смотреть — а зря. Оба они сделаны Netflix.
Первый — это «Кей-поп охотницы на демонов» [Мэгги Кан и Криса Аппельханса]. Это не меньший музыкально-кинематографический феномен, чем «Грешники», хотя кино менее авангардное и новаторское. Для меня этот фильм наконец-то пробил стенку между мной и кей-попом, которая казалась мне нерушимый. Это кое о чем говорит, потому что я типичный «бумер», и для меня такая музыка фактически не существует — я просто ее не слышу. Вот этот фильм помог мне услышать кей-поп, и увидеть — тоже, поскольку он и визуально очень интересный.
Второй — это «Идеальная соседка»: документальный фильм, который скорее всего победит в своей категории, если не победит «Господин никто против Путина». Лучшего портрета нынешней Америки в документальном кино я не встречал. Это очень камерная история — при этом абсолютно глобальная. Она о двух соседках, у которых случилась распря, которая закончилась она убийством. История реальная, весь фильм снят на камеры наблюдения полицейские, смонтирован из оперативных съемок. Оторваться невозможно, очень страшно — притом, что там нет ничего слишком физиологического или натуралистического, но это просто очень страшное кино о том, как Америка берется за оружие. Сегодня мы наблюдаем войну, к примеру, США с Ираном, и понимаем, что логика абсолютно та же самая.
Кроме того, я очень люблю фильм «Франкенштейн» Гильермо дель Торо. Это не лучшая его картина, но этот режиссер очень интересно работает с классическими первоисточниками и мифами, и все его работы — тончайшей ручной выделки. Смешно было читать «экспертизу» о том, что там все нарисовано на зеленом экране — наоборот, он даже корабль в полярных льдах настоящий построил, в то-то и дело! Там все по правде, как до этого было и в его еще более гениальном «Пиноккио», декорации к которому Музей современного искусства в Нью-Йорке (MOMA) год выставлял у себя рядом с шедеврами Марка Ротко или Ван Гога. Этот фильм точно заслуживает серьезного, а не презрительно-высокомерного отношения, которое я встречал в некоторых отзывах.
Ну а «Хамнет» и «Марти Великолепный», наверное, не нуждаются в представлении, как и «Простая случайность» моего любимого Джафара Панахи — о них и так много говорят весь год. Все три картины очень интересные, как и бразильская лента «Секретный агент». Вообще, это очень классный год, на мой вкус. Прошлый год, по-моему, был кризисным для «Оскара», а этот отличный.
Мы говорили, что Райан Куглер может стать первым темнокожим режиссером — обладателем «Оскара». Как человек, много лет следящий за премией, скажи: насколько то, что мы условно называем «политикой», важно при распределении результатов? Дать Куглеру как первому темнокожему режиссеру, дать Панахи как иранцу на фоне войны, дать «Голосу Хинд Раджаб» за палестинскую тему… Мы преувеличиваем значение таких вещей или они действительно играют роль?
Они играют очень важную роль — но не первостепенную. Это всегда дополнительное значение. Но тут есть важный момент: не желая никого обидеть, я должен это сказать. Для человека родом из СССР это дополнительное значение обычно что-то у фильма отнимает. Часто пишут в соцсетях: фильм был бы офигенным, он отлично снят и написан, если бы там не было, скажем, палестинской темы, если бы режиссера не награждали за то, что он иранец-диссидент, если бы, если бы, если бы. То есть все это кажется каким-то минусом.
Мне кажется, это остаток советского пропагандистского вируса, что искусство должно существовать вне политики. Кто это придумал, когда?! Искусство существует внутри политики, определяет политику и отражает политику со времен Древнего Египта и Древней Греции. Так было всегда, так было во времена Шекспира — вспомните исторические хроники. Но почему-то люди родом из СССР и из постсоветской России верят в эту абстракцию: «кино вне политики».
Для среднестатистического американского академика политическое значение фильма — это его дополнительное преимущество, дополнительный плюс. То есть они говорят: «”Простая случайность” — потрясающий фильм, я бы и так за него проголосовал, но представьте себе, режиссер еще и изгнанник из своей страны, и там приговорен к тюрьме… Тут уже вообще думать не о чем». Вот так работает логика, так работает голова любого, кто голосует на Западе. Конечно, всегда есть исключения, всегда бывает, что какая-то повестка слишком достала — уже хочется назло, из вредности ее проигнорировать, проголосовать против. Но такое «бунтарство» — это индивидуальная стратегия.
А какие-то мелкие скандалы, как с Тимоти Шаламе, который невежливо выразился про оперу и балет — это может отразиться на голосовании? Или это просто белый шум вокруг премии, который к реальному положению дел отношения не имеет?
Повлиять может все, что угодно, потому что это настоящее голосование, в котором участвуют живые люди. Что-то их триггернуло, и они решают, что не будут голосовать — и не голосуют. Никакой институции, которая стоит над ними с хлыстом и говорит: «Голосуй за Тимоти Шаламе» или «Не голосуй за Тимоти Шаламе», разумеется, нет.
Должен добавить, что Шаламе выразил вовсе не какую-то бунтарскую точку зрения. Большинство людей на земле думают, что опера и балет — какая-то непонятная хрень, неизвестно для чего существующая. Полагаю, что и многие «оскаровские» академики с этим согласны — и тихонько сказали «Yes!», когда это услышали. А другие, кто так не думает — как я, например, — пожали плечами и сказали: «Ну, глупый человек, зато артист хороший». Урок из этой истории простой: надо фильтровать базар и не высказываться за пределами своей зоны компетенции, чтобы не сесть в лужу.
А Тимоти я бы премию, конечно, дал, потому что его роль в «Марти великолепном» вполне себе великолепна. И в специфическом жанре американского еврейского кино, существующем с 1920-30-х годов, эта картина займет важное место рядом с картинами Спилберга, Вуди Аллена, Коэнов, где-то рядом с «Серьезным человеком».
И последнее — каков нынче статус «Оскара»? К примеру, «Грэмми», главная музыкальная премия, — это все еще громкое событие, но на реальное положение дел в индустрии она уже давно не слишком влияет. «Оскар» по-прежнему фиксирует актуальное состояние кинематографа, задает тренды? Историки будущего смогут что-то понять про 2026-й год, посмотрев на то, кто был номинирован на премию и кто ее получил?
И да, и нет. Во-первых, важная деталь: «Оскар» — это американская кинопремия. Она мало затрагивает другие кинематографы, хотя там и есть категория «Лучший иностранный фильм». У американцев такое великое кино, что они могут себе позволить не замечать все остальное. Помню, когда Стивен Спилберг однажды опубликовал свой список, кажется, из 300 фильмов, которые каждый должен посмотреть, там был один азиатский фильм — «Семь самураев» [Акиры Куросавы]. Я уверен, что он особенно других и не смотрел — и это великий Спилберг! «Оскары» отражают этот подход — поэтому, когда победили «Паразиты», это действительно было настоящее событие. И все равно «оскаровские» академики вряд ли в массовом порядке побежали изучать корейский кинематограф.
Недавно я растроганно наблюдал за реакцией американских кинематографистов на «Простую случайность» Панахи. [Мартин] Скорсезе, [Джим] Джармуш, не самые необразованные люди, говорили — ничего себе, и такое бывает?! Я понял, что они вообще не смотрели иранских фильмов, никаких. О существовании румынского кино они, наверное, тоже не догадываются — и Румынию не факт, что найдут на карте. Я не хочу их обидеть, это нормально — мы тоже не сможем на карте Америки с ходу найти, скажем, Мемфис, и уж подавно не сможем сказать, что важного в Мемфисе. А там все смогут. То есть — другая система координат.
Так что «Оскар» важен — но в основном именно для американского кино. «Грешники» — хороший пример: для Америки это знаковый фильм, а для остального мира — в гораздо меньшей степени. Ну, блюз. Ну, дельта Миссисипи. И что?
Второе: рейтинги трансляции «Оскара» каждый год действительно падают. Они пытаются что-то придумать, меняют оформление, делают церемонию короче, по-другому снимают ее… Через год или два трансляция будет идти на YouTube, по-моему, это правильно. Но все равно — рейтинги падают. И люди говорят: ну, это потому, что «Оскар» никому не нужен. Но здесь нет прямой связи. Людям раньше было интересно смотреть церемонию, потому что они могли проснуться с утра после «Оскара» и за пять минут посмотреть в телефоне рилсы со всеми яркими моментами. А сейчас каждый может это сделать. И зачем тогда смотреть трансляцию, тем более если она доступна только за деньги? Это очень прагматическая вещь.
Но авторитет «Оскара» от этого не падает. Есть ли еще одна премия, которая обеспечивает фильму-победителю настолько огромную аудиторию? Если «Оскар» стал совсем дрянным, то какая премия лучше? Какую премию предпочтут кинематографисты, если спросить у них, где они хотят победить? Есть такая?
Нет. А значит, «Оскар» — это главная премия в мире. Number one. Был — и есть.