Венгерский режиссер Ласло Немеш в последние годы снял и выпустил на экраны сразу два фильма: «Сироту», про еврейского мальчика в послевоенной Венгрии, и «Мулен» — биографию героя французского сопротивления. И если «Мулен» в эти дни участвует в конкурсе Каннского фестиваля, то у «Сироты» спустя более полугода после премьеры в Венеции — менее успешная судьба: для картины пока даже не нашелся американский дистрибьютор. Между тем десять лет назад дебютная лента Немеша, «Сын Саула», тоже на еврейскую тему — ее действие происходит в Освенциме — получила премию «Оскар» как лучший иностранный фильм.
По случаю выхода «Сироты» в британский прокат режиссер дал большое интервью The Guardian, в котором резко высказался о сегодняшнем интеллектуальном климате в Европе и США.
Оргия антисемитизма
В заголовок текста издание вынесло цитату Немеша об «оргии антисемитизма», охватившей западный интеллектуальный мир. По мнению режиссера, сегодня «Сын Саула» не попал бы даже в номинанты на «Оскар», поскольку кинематографический истеблишмент якобы в эти годы стремится обходить еврейскую тему за версту.
Призывы к бойкоту Израиля Ласло Немеш назвал «антигуманистическим регрессом». Причем, по его словам, он распространяется чрезвычайно стремительно, поскольку не осознается в качестве такого теми, кто его проявляет и демонстрирует.
В основе этого регресса — морализаторство, «самодовольная праведность» и стремление «оказаться на правильной стороне истории» в условиях черно-белой картины мира, которую амплифицируют социальные сети. Немеш указывает, что в контексте фильма «Сирота» его чаще спрашивали в интервью не о самой картине, а о Газе и о том, подписал ли он ту или иную петицию.
Сравнение с 1930-ми годами
Журналист The Guardian был шокирован некоторыми аналогиями Немеша. «Еврей всегда выступал в роли своего рода внутреннего врага, и мне кажется, что сейчас образ еврея как внутреннего врага Запада достиг масштабов европейского антисемитизма до прихода к власти НСДАП в Германии», — заявил, в частности, режиссер.
Когда автор материала попробовал возразить, что те, кто призывает бойкотировать Израиль, объясняют это защитой прав человека, Немеш парировал: «Мы знаем, как работает тоталитарное мышление… В этой идеологии всегда важна показная праведность. У нее очень сильная морализаторская, пуританская оболочка, к которой она прикрепляется».
Режиссер также обратил внимание на то, что западные интеллектуалы молчали, когда Башар Асад «убил как минимум 600 000 человек в Сирии», когда в Йемене дети голодали при попустительстве структур ООН и когда в той же Газе власть захватил ХАМАС — «тоталитарный культ смерти, уничтожающий собственное население в беспрецедентных масштабах».
«Благородный дикарь» и упоение праведностью
Немеш описывает столкновение двух лагерей, которые определяет как гуманистический и антигуманистический. К последнему он относит ту разновидность политики идентичности, которая больше не видит отдельных людей — а только группы, объединенные по принципу расы, класса, социального слоя, этнического происхождения и религии. Этот лагерь, считает режиссер, одержим «фиксацией на расе», «пуританским морализаторским самодовольством» — и антисемитизмом.
Мировоззрение лагеря Немеш описывает как строго бинарное: западная культура как таковая — плохая, колониальная, стыдная, а другие культуры, наоборот, заведомо коннотированы положительно просто в силу своей инаковости. Режиссер считает, что этот взгляд напоминает популярное в викторианскую эпоху — и как раз колониальное по самой своей сути — романтическое представление о «благородном дикаре».
Как считает Немеш, интеллектуальные круги на Западе захватило упоение собственной праведностью. Он утверждает, что смертельно устал от голливудского «высшего класса» — режиссеров, актеров и других деятелей культуры, — «читающих нам мораль».
Европа и Холокост: вчера и сегодня
По его мнению, именно этому «высшему классу» пытался угодить коллега Немеша, Джонатан Глейзер, снявший фильм «Зона интересов» о Холокосте, а затем в оскаровской речи предостерегший от использования истории Холокоста для оправдания [израильской] «оккупации». «Я восхищаюсь его фильмом, но речь понравилась мне намного меньше, — сказал Немеш. — Создание картины о Холокосте накладывает на автора дополнительную ответственность. Я не почувствовал в нем этой ответственности».
Что до самого Холокоста, то, по мнению Немеша, эта тема по-прежнему по-настоящему не осмыслена в Европе, а свидетельства тех, кто прошел через Катастрофу, не были в полной мере услышаны.
«Я не думаю, что опыт Холокоста был встроен в саму ткань Европы, — сказал режиссер. — Думаю, стыд есть. Но реального понимания — не было и нет».