В книге «Есть. Молиться. Любить» Элизабет Гилберт звучит любопытная мысль: у каждого города существует свое слово, которое лучше всего передает его характер. Для Рима это «секс», для Ватикана — «власть», для Неаполя — «борьба», для Нью-Йорка — «достигать», а для Лос-Анджелеса — «преуспеть».
Мы подумали: а что, если у каждого города есть не только свое слово, но и свой вкус, аромат, песня, фильм или книга? То, что без всяких объяснений мгновенно вызывает в памяти именно этот город. Особенно если этот город — Париж.
Сегодня французская столица отмечает день своего основания. И почему бы не отправиться в небольшое путешествие по Парижу, не выходя из дома?
Песня — «La Vie en Rose»
Когда Эдит Пиаф впервые исполнила ее в 1945 году, Франция только начинала оправляться после Второй мировой войны. Стране отчаянно хотелось поверить, что впереди снова будут любовь, спокойствие и обычное человеческое счастье. Простая история о мире, который становится прекраснее рядом с любимым человеком, оказалась именно тем, что было нужно.
Название переводится как «Жизнь в розовом цвете», но смысл выражения шире. Французское voir la vie en rose означает смотреть на мир с надеждой, видеть в нем красоту даже после трудных времен.
Со временем песню начали воспринимать как музыкальное воплощение Парижа. Ее можно услышать в кино, на уличных концертах, в маленьких кафе Монмартра и даже в аэропортах, встречающих туристов. Она не рассказывает о городе напрямую, но удивительным образом передает его настроение — немного меланхоличное, романтичное и очень французское.
Интересно, что сама Пиаф написала текст практически случайно. Поначалу издатели сомневались, что композиция станет популярной. Сегодня же трудно найти произведение, которое ассоциировалось бы с Парижем сильнее.
Фильм — «Амели»
Картина Жан-Пьера Жене, вышедшая в 2001 году, закрепила за собой статус самого парижского фильма нового века. И это не город-открытка с обязательными видами Эйфелевой башни. Это совсем другой Париж: приглушенно-зеленый, золотистый, с мокрой брусчаткой, шуршащими гардинами и светом, просочившимся сквозь старое стекло. Здесь живут чудаки, коллекционируют забытые вещи, вздыхают статуи на Монмартре и шепчутся деревянные половицы.
После выхода картины туристы со всего мира начали искать кафе, где работала Амели, фотографироваться у станции метро «Аббес» и гулять по тем же улицам. Монмартр пережил настоящий туристический бум, а многие владельцы магазинов до сих пор вспоминают, насколько изменился район после премьеры.
Жене снимал картину на настоящих парижских улицах, но с намеренно сказочной цветовой палитрой. Критики поначалу ворчали, что фильм слишком идеализирует город. Однако именно этот немного «розовый» взгляд — словно продолжение той самой vie en rose — навсегда закрепил за лентой статус самого парижского фильма XXI века.
Книга — «Праздник, который всегда с тобой», Эрнест Хемингуэй
Эрнест Хемингуэй написал свои парижские мемуары спустя десятилетия после того, как покинул город, — уже пожилым, уже знаменитым, уже почти прощаясь с жизнью. Поэтому «Праздник, который всегда с тобой» звучит не как отчет о путешествии, а как письмо самому себе молодому: бедному, голодному, гениально настырному репортеру, который писал в кафе, потому что дома было слишком холодно, а денег на отопление не было.
Книга рисует Париж 1920-х как город, где нищета соседствовала с интеллектуальной роскошью — Хемингуэй мог позволить себе только один круассан на завтрак, но при этом сидел за соседним столиком от Гертруды Стайн и спорил о литературе со Скоттом Фицджеральдом. Этот образ — города, который беден деньгами, но безумно богат идеями, — стал одним из самых устойчивых мифов о Париже: здесь по-прежнему верят, что нищий студент за столиком в углу может оказаться будущим классиком.
Название книги придумал не сам Хемингуэй, а его четвертая жена, уже после его смерти — она составила рукопись из разрозненных набросков и вынесла в заголовок фразу, которую писатель когда-то произнес другу: «Если тебе повезло в молодости пожить в Париже, то потом, где бы ты ни был всю жизнь, он до конца дней останется с тобой, потому что Париж — это праздник, который всегда с тобой».
Вкус — круассан
Хотя круассан давно считается символом французской столицы, его история начинается вовсе не во Франции. По одной из самых известных версий, его предшественник — кипфель — появился в Вене после победы над Османской империей. Во Францию рецепт попал благодаря Марии-Антуанетте, которая была австрийкой по происхождению.
Но именно парижские пекари XIX–XX веков превратили простое тесто в произведение гастрономической архитектуры: добавили сливочное масло, довели количество слоев до нескольких десятков и сделали такой завтрак маленьким ежедневным ритуалом. Хруст свежего круассана на рассвете, когда булочные еще пахнут теплом печи, стал частью того, что французы называют art de vivre — искусством жить.
Стиль — маленькое черное платье
В 1926 году американский Vogue опубликовал рисунок простого черного платья от Коко Шанель и сравнил его с автомобилем Ford, предсказав, что оно станет таким же универсальным и незаменимым, как легендарная машина. Предсказание сбылось: la petite robe noire оказалось едва ли не самой влиятельной идеей в истории моды XX века.
До Шанель черный цвет носили почти исключительно на похоронах или в трауре — он ассоциировался со скорбью, а не с элегантностью. Шанель, которая сама рано осиротела и провела юность в монастырском приюте, взяла цвет утраты и превратила его в цвет уверенности. Она отказалась от всего лишнего — сложного кроя, обилия декора, пышных юбок — и создала платье, ставшее символом новой эпохи.
Шанель показала, что элегантность может быть сдержанной. Именно эта идея впоследствии стала одной из главных характеристик парижского стиля — минимум лишнего, максимум уверенности.
Аромат — Chanel №5
Если попытаться представить Париж в одном аромате, многие наверняка вспомнят Chanel №5. Эти духи появились в 1921 году и давно стали одним из символов французской столицы. И здесь вновь не обошлось без Коко Шанель: вместе с парфюмером Эрнестом Бо она создала аромат, который изменил представление о женских духах. В отличие от популярных в то время цветочных композиций, Chanel №5 получили необычную для своего времени формулу с альдегидами — синтетическими молекулами, которые сделали аромат более сложным, объемным и узнаваемым. Это произвело настоящую революцию в мире парфюмерии. Позже аромат прославила и Мэрилин Монро, признавшись, что на ночь надевает «только несколько капель Chanel №5».
Конечно, Париж пахнет не только духами. Это еще аромат свежей выпечки, кофе, дождя на старых мостовых и цветочных лавок. Но если существует один парфюм, который за сто лет стал таким же узнаваемым символом города, как Эйфелева башня или Монмартр, то это Chanel №5.
Символ — Эйфелева башня
Сложно поверить, но самый узнаваемый силуэт планеты изначально строился как временное сооружение к Всемирной выставке 1889 года и должен был простоять всего двадцать лет, после чего его планировали разобрать. Парижская элита была в ярости: триста самых известных деятелей культуры, включая писателя Ги де Мопассана и композитора Шарля Гуно, подписали открытое письмо, называя башню «бесполезной и чудовищной» железной конструкцией, уродующей облик города.
Мопассан, по легенде, был настолько раздражен видом башни, что часто обедал в ее собственном ресторане — просто чтобы не видеть ее саму. Спасла конструкцию, как ни странно, не эстетика, а практичность: на вершине разместили радиоантенну, и башня оказалась незаменима для военной и гражданской связи.
Сегодня Эйфелева башня остается одним из самых узнаваемых сооружений в мире. Ее силуэт печатают на открытках, магнитах, плакатах и обложках книг, а вечером тысячи людей собираются на Марсовом поле, чтобы увидеть, как она загорается множеством огней.
Слово — «жить»
Итак, если верить Элизабет Гилберт, у каждого города есть свое слово. Для Парижа мы бы выбрали «жить». Не существовать и не спешить, а замечать красоту вокруг, получать удовольствие от простых вещей, не откладывать маленькие радости на потом. Выпить кофе на террасе, купить свежий круассан, пройтись без цели по старым улицам, надеть любимое платье, вдохнуть аромат духов, остановиться, чтобы послушать уличного музыканта.
Наверное, именно поэтому Париж остается с людьми даже после того, как путешествие заканчивается. Потому что они увозят с собой само ощущение жизни.