Война в кино и литературе легко превращается в последовательность боев, а теракт — в историю о преступлении и его расследовании. Но многие израильские режиссеры и писатели выбирают другой момент: когда стрельба уже закончилась, человек вернулся домой, погибших похоронили, а жизнь вроде бы должна продолжаться.
И вот тогда обнаруживается, что пережитое никуда не исчезло. Оно возвращается в провалах памяти и снах, в страхе услышать стук в дверь, в попытках восстановить несколько потерянных минут, в невозможности говорить о погибшем человеке и даже в судьбе того, кого после смерти некому опознать.
Израильская культура возвращается к этим темам десятилетиями. Мы собрали фильмы и книги, которые рассказывают не столько о войне и терроре, сколько о людях, которым приходится жить после них.
«Вальс с Баширом» (реж. Ари Фольман, 2008)
Анимационный документальный фильм Ари Фольмана «Вальс с Баширом» вышел в 2008 году, спустя более четверти века после Первой ливанской войны. Его отправной точкой становится странное открытие: Фольман понимает, что практически не помнит часть событий, которые пережил молодым солдатом в Ливане.
Он начинает разыскивать людей, служивших вместе с ним, разговаривать с ними и по кусочкам восстанавливать прошлое. Воспоминания перемешиваются со снами и образами, в достоверности которых не всегда уверен даже сам рассказчик.
Фольман рассказывал, что история основана на его личном опыте и началась именно с осознания того, что значительные фрагменты его прошлого словно отсутствуют. Работу над фильмом он сравнивал с многолетней терапией.
Поэтому «Вальс с Баширом» оказывается не столько фильмом о конкретной войне, сколько фильмом о памяти. Что происходит с пережитым, если человек десятилетиями к нему не возвращается? И действительно ли забытое исчезает — или просто ждет момента, когда сможет вернуться?
«Семь минут в раю» (реж. Омри Гивон, 2008)
В фильме Омри Гивона «Семь минут в раю» 2009 года война уступает место другой реальности, хорошо знакомой Израилю 2000-х, — терактам.
Галия и ее молодой человек Орен едут в иерусалимском автобусе, когда происходит взрыв. Галия выживает с тяжелыми ожогами, но не помнит ни самого дня теракта, ни событий непосредственно перед ним.
История начинается спустя год. Галия проходит физическую и психологическую реабилитацию и пытается буквально собрать собственную жизнь из фрагментов. Неизвестно, чему из возникающих воспоминаний можно доверять и что именно произошло в потерянное время.
Это принципиально другой взгляд на теракт. Сам взрыв занимает лишь мгновение. Основная история посвящена тому, что может длиться гораздо дольше: восстановлению человека, которому нужно одновременно жить дальше и выяснить, что именно с ним случилось.
«Фокстрот» (реж. Самуэль Маоз, 2017)
«Фокстрот» Самуэля Маоза начинается с того, что к Михаэлю и Дафне приходят военные с известием об их сыне Йонатане, который служит в ЦАХАЛ. Фильм показывает не войну как таковую, а жизнь семьи в реальности, где армия, страх за близких и возможность потери становятся частью повседневности.
При этом Михаэль и сам несет травму собственной военной службы. Маоз соединяет опыт отца и сына и показывает, как пережитое одним поколением не исчезает, а продолжает влиять на следующее.
Название фильма передает эту идею буквально. Судьба героев движется по замкнутому кругу (как танец фокстрот), где каждый шаг неизбежно возвращает в исходную точку боли.
«Военнопленные» (созд. Гидеон Рафф, 2010–2012)
Израильский сериал «Военнопленные» Гидеона Раффа начинается с возвращения домой солдат, проведших 17 лет в плену в Ливане. Страна встречает их как героев, но для самих бывших пленных освобождение становится только началом: за годы их отсутствия семьи и близкие изменились, а пережитое в плену продолжает определять их жизнь.
Сериал показывает травму не только через воспоминания и психологическое состояние вернувшихся солдат. Их возвращение затрагивает жен, детей и других близких, которым тоже приходится заново выстраивать отношения с людьми, которых они много лет ждали и которые вернулись уже другими.
«Женщина в Иерусалиме» — Авраам Б. Иегошуа, 2004
Роман Авраама Б. Иегошуа «Женщина в Иерусалиме» начинается там, где многие истории о терактах заканчиваются. После взрыва на иерусалимском рынке в морге остается тело погибшей женщины. Несколько дней никто не приходит его забрать. Постепенно выясняется, что она приехала из бывшего Советского Союза и работала уборщицей в пекарне.
Когда газета обвиняет работодателя в безразличии к судьбе сотрудницы, руководителю отдела кадров поручают разобраться, кем была погибшая, найти ее близких и вернуть тело семье.
Теракт здесь практически сразу остается за пределами повествования. Иегошуа интересует другое: что происходит с достоинством человека после смерти и кто несет ответственность за того, у кого рядом не оказалось семьи.
Погибшая сначала существует для окружающих почти как административная проблема — тело, документы, бывшая сотрудница, возможный репутационный скандал. Но постепенно поездка с ее телом превращается в попытку вернуть ей имя, историю и место среди людей.
В 2010 году роман экранизировал израильский режиссер Эран Риклис в фильме «Менеджер по персоналу».
«Женщина, бегущая от вести» — Давид Гроссман, 2008
В романе Давида Гроссмана «До края земли» война показана глазами человека, который в ней вообще не участвует.
Главная героиня Ора узнает, что ее сын Офер добровольно отправляется на военную операцию. Она убеждает себя: если ее не будет дома, военные не смогут прийти и сообщить о его гибели. А значит, пока страшная новость не произнесена, сын словно остается жив.
Ора уходит в долгий поход по Галилее. Эта почти магическая попытка убежать от возможной потери выросла из очень узнаваемого для израильского общества страха — ожидания людей, которые знают, что их ребенок находится на войне, но ничего не могут сделать.
История самого романа сделала эту тему еще тяжелее. Гроссман начал работать над книгой в 2003 году, когда его старший сын служил в ЦАХАЛ. В августе 2006 года, когда роман был уже в значительной степени написан, младший сын писателя Ури погиб во Второй ливанской войне. Гроссман закончил книгу после его смерти.
«Вне времени» — Давид Гроссман, 2011
Через несколько лет Гроссман вернулся к теме смерти ребенка совсем иначе. «Вне времени» начинается с мужчины, который спустя пять лет после смерти сына встает из-за стола и говорит жене, что должен отправиться туда, где находится их погибший ребенок. Он начинает ходить кругами вокруг города. Постепенно к нему присоединяются другие родители, потерявшие детей.
Это уже не реалистический роман о конкретной войне и даже не история, четко привязанная к Израилю. Персонажи называются просто Мужчиной, Женщиной, Повитухой, Сапожником. Но за книгой невозможно не видеть личный опыт ее автора.
После гибели Ури Гроссман много говорил о том, как человеку приходится буквально учиться существовать рядом с горем. Позднее он сформулировал один из главных вопросов, с которыми столкнулась его семья: сколько нужно забыть, чтобы продолжать повседневную жизнь, и сколько можно помнить, не разрушая себя.
«Вне времени» превращает этот вопрос из личного в общий. Один человек начинает идти за умершим ребенком — и внезапно оказывается, что рядом существует целое сообщество людей, каждый из которых несет собственную потерю.
«Боль» — Церуя Шалев, 2015
Главная героиня романа Церуи Шалев «Боль» Ирис пережила теракт в Иерусалиме. Она получила тяжелые ранения, прошла долгое восстановление и постепенно вернулась к обычной жизни. Спустя десять лет Ирис руководит школой, растит детей и, кажется, оставила произошедшее далеко в прошлом. Но однажды сильная физическая боль возвращается.
Вместе с ней начинает возвращаться и то, что Ирис считала давно пережитым. В этот момент она случайно встречает Эйтана — свою первую любовь, который много лет назад внезапно разорвал их отношения. Шалев соединяет две очень разные травмы: физическую, оставшуюся после теракта, и эмоциональную, связанную с человеком, которого героиня когда-то потеряла. Прошлое оказывается не завершенной главой, а чем-то, что спустя годы продолжает влиять на ее отношения с мужем, детьми и самой собой.
У этой истории есть и личный контекст. В январе 2004 года сама Церуя Шалев пострадала при теракте в Иерусалиме: террорист-смертник взорвался в автобусе рядом с ней. Писательница получила серьезные ранения и долго восстанавливалась. Личный опыт становится для Шалев отправной точкой для другого вопроса: действительно ли пережитая катастрофа остается в прошлом только потому, что прошло много лет.
«Семь тучных лет» — Этгар Керет, 2013
«Семь тучных лет» Этгара Керета — сборник автобиографических историй о семи годах между рождением его сына и смертью отца. Книга начинается в больнице после теракта, в день, когда рождается сын писателя, а заканчивается смертью его отца, пережившего Холокост.
Между этими двумя событиями Керет пишет о семье, отцовстве и обычной жизни в Израиле, в которую постоянно вмешивается происходящее вокруг: войны, сирены, террор, армия и память о Холокосте. Но говорит он об этом не трагическим языком, а через иронию, абсурд и черный юмор.
Поэтому «Семь тучных лет» показывает другую сторону коллективной травмы: не момент катастрофы и даже не восстановление после нее, а повседневность общества, которое научилось жить рядом с постоянной угрозой и тяжелой исторической памятью.
«То, что было потеряно» (הדברים שהלכו לאיבוד / Remnants, реж. Роман Шумунов, 2024)
Израильский мини-сериал «Remnants» обращается к событиям 7 октября через историю, которая начинается уже после них. Главная героиня Рона — 14-летняя девочка, потерявшая старшую сестру во время нападения на фестиваль Nova.
Действие разворачивается накануне первого Дня памяти после 7 октября. Рона тяжело воспринимает подготовку к школьной церемонии: ей кажется, что окружающие превратили гибель сестры в часть общего ритуала, после которого можно будет вернуться к обычной жизни. Для нее самой это невозможно — потеря остается личной и не укладывается в установленный день для скорби.
Рона знакомится с Ореном, который тоже потерял близкого человека 7 октября. Но переживает он случившееся совсем иначе. Через отношения двух подростков сериал показывает, насколько разными могут быть горе и память: один человек пытается удержать погибшего рядом, другой ищет способ продолжать жить.
«Remnants» стал одной из первых израильских игровых работ, посвященных последствиям 7 октября для детей и подростков. Здесь практически нет попытки заново показать сам теракт. В центре оказывается то, что начинается потом: жизнь семьи после потери, страх забыть погибшего и попытка понять, как продолжать взрослеть в мире, который однажды уже разрушился.