Когда говорят о еврейской жизни в Латинской Америке, обычно вспоминают Аргентину, Бразилию или Мексику. Венесуэла в этот список почти не попадает. Между тем еврейская история здесь насчитывает более 300 лет, а еще совсем недавно страна считалась одним из самых стабильных и комфортных мест для еврейской жизни в регионе. Сегодня от этого мира остались лишь фрагменты и память о том, что когда-то здесь существовала полноценная община.
Когда, как и почему евреи появились в Венесуэле?
Первые устойчивые еврейские поселения в Венесуэле относятся к 1820-м годам. Именно тогда в город Коро на северо-западе страны переселилась первая еврейская семья. Их путь в Венесуэлу не был прямым и отражал более широкий исторический процесс, начавшийся в Европе несколькими столетиями ранее.
Эти переселенцы прибыли с острова Кюрасао, бывшей нидерландской колонии в Карибском бассейне. В XVII–XVIII веках Кюрасао стал важным убежищем для потомков испанских и португальских евреев, переживших эпоху инквизиции. Речь шла о марранах — евреях, которых в конце XV — начале XVI века в Испании и Португалии насильно крестили и формально включили в христианское общество.
Под давлением инквизиции многие из них покидали Пиренейский полуостров и переселялись в протестантские страны Европы, прежде всего в Нидерланды, где религиозные ограничения были значительно слабее. В Амстердаме потомки марранов впервые за поколения получили возможность открыто вернуться к иудаизму. Оттуда часть семей отправилась в Новый Свет — на территории, находившиеся под нидерландским управлением.
Остров Кюрасао стал ключевым пунктом маршрута. Он находился вне зоны влияния испанской короны и инквизиции и при этом располагался в непосредственной близости от побережья Южной Америки. Уже в XVII веке здесь сложилась организованная сефардская община с синагогой, школами и разветвленными торговыми сетями. На протяжении десятилетий еврейские купцы с Кюрасао активно торговали с венесуэльским побережьем, особенно с районом Коро, однако не имели права на постоянное проживание в испанской колонии.
Ситуация изменилась только после войны за независимость Венесуэлы и распада испанской колониальной системы. В начале XIX века новое венесуэльское государство провозгласило принципы религиозной терпимости, что открыло возможность для легального еврейского расселения на материке.
Община этого раннего периода оставалась малочисленной и уязвимой. Многие семьи в течение одного-двух поколений ассимилировались и растворялись среди христианского населения — во многом по инерции столетий жизни в условиях скрытой идентичности. Тем не менее именно эти первые поселенцы заложили основу для более позднего развития еврейской общины Венесуэлы.
Ключевым материальным свидетельством этого раннего этапа стало еврейское кладбище в Коро, основанное в 1832 году. Оно сохранилось до наших дней и считается одним из старейших еврейских кладбищ Америки с непрерывной историей использования.
Золотой век венесуэльских евреев
Современная еврейская община Венесуэлы полноценно сложилась в XX столетии. Она выросла из нескольких миграционных потоков, которые шли разными маршрутами и по разным причинам, но в итоге сошлись в одном месте.
- Первый заметный импульс пришел в самом начале XX века, когда в Венесуэлу начали приезжать евреи из Северной Африки.
- За ними, с середины 1920-х годов, последовали выходцы из Восточной Европы, в том числе из Бессарабии.
- Еще одна волна началась после 1934 года, когда в страну стали переселяться евреи из Центральной Европы, спасаясь от нарастающего давления и преследований в предвоенные годы.
К 1950 году в стране жили, по оценкам того времени, около пяти–шести тысяч евреев. В конце 1950-х Венесуэла разрешила въезд примерно тысяче евреев из Египта, Венгрии и Израиля. Параллельно продолжалась миграция из других стран Южной Америки, и община становилась более разнообразной по происхождению, языку и традициям. Позднее, после Шестидневной войны 1967 года, в Венесуэлу прибыли евреи из Марокко и других арабских стран. Все это совпало с периодом экономической стабильности и роста среднего класса, в который еврейская община органично встроилась.
С самого начала венесуэльская еврейская жизнь была сосредоточена преимущественно в столице. Каракас постепенно превратился в главный экономический, образовательный и культурный центр общины, где располагались синагоги, школы, общественные организации и вся повседневная инфраструктура. По мере роста численности еврейское присутствие появлялось и в других городах — в том числе в Маракайбо, Валенсии, Маракае, Пуэрто-ла-Крусе и Сан-Кристобале, — но именно Каракас определял ритм общинной жизни.
К началу 1970-х годов община уже выглядела устойчивой и заметной. В 1972 году еврейское население Венесуэлы оценивали примерно в 15 000 человек, абсолютное большинство проживало в Каракасе. Это были годы, когда еврейская диаспора стала полноценной городской общиной со своими школами, культурными центрами, социальной поддержкой и сильной внутренней организацией.
Конец спокойствия. Приход Уго Чавеса и начало исхода
К концу 1990-х годов устойчивость, на которой держалась еврейская жизнь в Венесуэле, начала давать трещины. Перелом совпал с приходом к власти Уго Чавеса в 1999 году. Его внутренняя и внешняя политика изменила курс страны, а вместе с ним — и атмосферу, в которой жила еврейская община.
Антиамериканская риторика, сближение с Ираном и поддержка радикальных антизападных режимов сопровождались все более жесткой антиизраильской позицией. Формально это касалось внешней политики, но на практике затрагивало и жизнь общины внутри страны. Израиль в официальных выступлениях все чаще представлялся как часть «империалистического лагеря», а антиизраильская риторика постепенно начала перетекать в подозрительность по отношению к местным евреям.
Тревожные сигналы зазвучали еще в начале 2000-х. В 2004 году под предлогом расследования убийства генерального прокурора власти провели обыск в еврейской школе в Каракасе. Ничего найдено не было, но сам факт силового вторжения в образовательное учреждение стал для общины важным психологическим рубежом, после которого иллюзия нейтральности государства начала исчезать.
Резкое ухудшение отношений с Израилем произошло в 2006 году, во время Второй ливанской войны. Чавес публично осудил действия израильской армии, отозвал венесуэльского посла из Израиля и допустил возможность разрыва дипломатических отношений. Эти шаги сопровождались активным сближением Каракаса с Тегераном, которое стало одним из ключевых элементов внешней политики Венесуэлы того периода. Для еврейской общины это означало конец привычного чувства защищенности.
Читайте также: «Кто такой Николас Мадуро?»
После смерти Чавеса этот курс был сохранен и при его преемнике Николасе Мадуро. На фоне экономического коллапса, гиперинфляции и роста насилия начался массовый исход населения страны. Члены еврейской общины, обладавшие международными связями и возможностями для переезда, оказались среди первых, кто начал уезжать.
Ключевым моментом стал январь 2009 года, когда в Каракасе была разгромлена синагога Тиферет Исраэль. Несмотря на официальные заявления властей и последующие расследования, для многих этот инцидент стал точкой невозврата. Исход, начавшийся как осторожное движение отдельных семей, превратился в устойчивый поток.
Что осталось от еврейской Венесуэлы сегодня?
Если в конце 1990-х годов община насчитывала, по разным оценкам, от 20 до 30 тысяч человек, то сегодня речь идет лишь о нескольких тысячах. Точные цифры разнятся, но большинство источников сходятся на диапазоне в 6–7 тысяч евреев, остающихся в стране.
Почти все они живут в Каракасе. Региональные общины, которые когда-то существовали в Маракайбо, Валенсии, Маракае или Пуэрто-ла-Крусе, либо исчезли полностью, либо сократились до символического присутствия. География еврейской жизни сузилась до нескольких районов столицы и нескольких институций, вокруг которых держится повседневная жизнь.
Читайте также: «Еврейская община Венесуэлы радуется аресту Мадуро, но беспокоится о будущем»